Поверх нижней рубахи надели на меня алое парчовое платье, густо расшитое золотой нитью, самоцветами и жемчугами с вышитой накидкой, что волнами ложилась за спиной, спускаясь вдоль рукавов, голову украсила коруна, которая от обилия драгоценных камней переливалась на солнце точно звезда, украшена она была заушницами (прим. автора – височные кольца), что обрамляли лицо с двух сторон, переливаясь и сияя. Шею отягчили тяжёлые ожерелья, на руках застегнули богатые обручи, пальцы унизали золотыми перстнями. Поверх накинули длинную шубу.
Пока надо мной колдовали, солнце достигло зенита. В сопровождении нарядно одетых служанок спустилась во двор, где уже ждал воевода в праздничном облачении. Он подал мне руку и повёл к богато украшенным саням, застеленным коврами и мехами. Тронулись в дорогу, зазвенели бубенцы, разнося по улицам добрую весть. Сегодня восходит на княжение Настасья, дочь погибшего Братислава.
На востоке от города, на холме возвышалось капище, стояли на нём высокие деревянные чуры древних богов.
Как рассказывал мне Могута, было тут место поклонения Сварогу – богу кузнецу, сотворившему этот мир и жене его Ладе – покровительнице брака и семейного уклада, Перуну – покровителю воинов, Мокоши – великой матери, что прядёт словно нити судьбы людей, Даждьбогу – богу солнца. А ниже, возле леса отдельно виднелся чур Велеса – скотий бог был подателем богатства и покровителем сказителей.
Горели на холме высокие костры, ждали нас волхвы в белых одеяниях. Спешившись, мы с Могутой взошли к чурам, сверху глядели на нас лики богов.
Богатые дары несли за нами слуги. Воздев руки к небу, начал читать славление Лепша – главный среди волхвов. Я стояла подле, неслышно шепча свои молитвы незнакомым пока богам. Обряд миновал словно в тумане, странное место одевало мысли пеленой, унося к горним высям слова и думы.
Окончив обряд, пошли к саням, Лепша отправился с нами, остальные же служители богов остались подле костров.
Заехали по дороге в город к кургану, где покоился Братислав с сыновьями, оставили там подношение, уважили почивших.
Перед воротами, которые сейчас стояли закрытыми, сошли на землю.
Могута вёл меня под руку, позади следовала челядь. Подали знак дружинникам на стенах, медленно стали открываться тяжёлые створки, за ними стоял, наверное, весь город. Впереди были бояре, за ними служивый люд и дальше остальные горожане и посадские. Нарядные одежды пестрели на фоне белоснежного покрова.
