Я очень сильно пытаюсь вытолкнуть из себя желчные слова, но не могу, потому что, несмотря ни на что, продолжаю испытывать к Свете какое-то болезненное притяжение. Одно ее присутствие рядом заставляет невольно выпрямлять спину и пытаться вобрать в себя большой живот – так себе попытка, но мне все равно рядом с ней хочется выглядеть лучше, чем есть на самом деле.
— Прости, мне лучше уйти, - Света хватает со стола телефон и порывисто поднимается, так и не дождавшись моего ответа.
— Нет-нет, - протягиваю к ней руку, но так и не решаюсь коснуться ее кожи.
- Нет. На тебя мне не плевать.
«Она знает о моих чувствах…» - проносится в голове.
Всегда знала.
— Сейчас об этом уже глупо и поздно говорить, - она снова садится напротив, - но мне плевать на репутацию, если она достигается такой ценой. Мне не нужны люди, которые находят удовольствие в издевательстве над другими. Не хочу иметь с ними ничего общего.
— Чего это вдруг? - вопрос вырывается сам собой - и я едва не прикрываю рукой рот, чтобы вернуть слова обратно.
Но Света и не думает обижаться.
— Не знаю, как объяснить, - она посматривает на мой пакетик с картошкой. - Можно?
— Конечно, - пододвигаю к ней весь поднос.
Удивительное дело, но мне резко перехотелось есть. Одно ее присутствие наполняет меня чем-то таким, что напрочь отбивает аппетит – в хорошем смысле этого слова. Невольно задаюсь вопросом - каково это, когда рядом с тобой такая девчонка? Не на пять минут, как сейчас, не за ерундовым разговором среди десятков куда-то спешащих людей, а совсем рядом - по-настоящему.
— Ты все время куда-то уходишь, - говорит она, немного хмурясь. – Тебе со мной скучно?
— Мне с тобой… непривычно, - говорю чистую правду. - Ты такая… – как же сложно говорить вроде бы простые слова, - красивая… - голос звучит осипшим скрипом. - Это как всю жизнь со стороны наблюдать за яркой бабочкой, а потом, когда она вдруг села тебе на руку — замереть и бояться сделать что-то не так, испугать.
— Ты стихи не пишешь? - неожиданно спрашивает Света, немного зардевшись и убирая за ухо несуществующую прядь.
— Какие стихи, ты что, - отмахиваюсь я, вдруг почувствовав себя немного свободнее. - Я даже близко не гуманитарий.
— А говоришь очень красиво, - смотрит из-под густых полуопущенных ресниц. – И вообще – разве важно, гуманитарий ты или технарь? Взять того же Леонардо да Винчи, сколько у него изобретений? А ведь и стихи писал.
— Ну, ты и пример привела, - даже усмехнуться себе позволяю.
