Уж точно здороваются, так как почти все живем в одном небольшом районе. И что тогда? Как же хочется засунуть голову в песок и сделать вид, что никаких проблем нет. Вот так чтобы раз - и полная тишина, и темнота. А потом вытащил голову – и снова все отлично. Ну, насколько оно вообще может быть отлично.
Дверь в соседнем подъезде открывается, и на улице появляется Валентина Владимировна – старушка-божий одуванчик.
Это она что ли такси вызвала?
Поднимаюсь и направляюсь к своему подъезду, когда в спину доносится мужской окрик.
— Эй, парень, не поможешь?
Оборачиваюсь. Таксист в странной скрюченной позе стоит у машины, опираясь о капот, и машет мне рукой.
«Ну, что еще?»
Иду к ним.
— Здравствуйте, - здороваюсь с Валентиной Владимировной.
— Доброе утро, Стасик, - улыбается она в ответ. - Прости, что побеспокоили. Ой, - щурится, осматривая меня с ног до головы, - так у тебя сегодня выпускной?
Киваю и перевожу взгляд на таксиста.
— Брат, помоги погрузить вещи, - просит тот. Крепкий коренастый мужчина лет пятидесяти.
- А то спину прихватило, не разогнусь. Я тебе на пиво подкину.
— Нет-нет, не надо, - суетится Валентина Владимировна. - У мальчика праздник - выпускной. Устал, поди. Спасибо, Стасик, я сама потихоньку.
Маленькая, худенькая, со сморщенным, точно у исхудавшего шарпея, лицом, она едва передвигает ноги. Еще полгода назад была вполне себе бодрой старушенцией, что-то сажала на грядках за домом, ухаживала за общественными клумбами и даже устраивала небольшие субботники, к которым привлекала многих соседей.
А потом как-то враз сникла, погасла, увяла.
Я не так чтобы знаком со всеми соседями, тем более из соседних подъездов, но Валентину Владимировну знаю. Как-то даже раз разговорились с ней насчет современной молодежи - и старушенция, к моему удивлению, заявила, что рада возможности молодых общаться в интернете.
«Это же новые друзья, - говорила она. - Со всего мира. Это мы жили и ничего не знали, а вам все двери открыты.»
На мои слова, что интернет - это большая помойка, Валентина Владимировна хмыкнула и сказала, что свинья везде грязь найдет, а человек разумный только умнее станет.
Сейчас от старушки осталась лишь бледная тень себя прошлой.
— Я помогу.
— Да я сама…
— Вы же сами сказали, что у меня сегодня праздник. А разве можно спорить с человеком, у которого праздник?
Она как-то странно на меня смотрит, прикусывает губу, а потом вздыхает и сдается.
— Спасибо тебе. Да там и вещей немного. Чего мне, старой, надо.
