Великий маг, вернувшийся за ней

— Твоя выдержка и воля к жизни вызывают восхищение…

Через полгода моей покорности я уже никому не казалась ни опасной, ни особо интересной. В не слишком привлекательной внешности есть свои плюсы: принцу доставляли отменных красавиц, чьи крики и мольбы будоражили обезумевших от вседозволенности гостей куда больше, чем я. Так в одну из ночей, когда я больше не украшала оргию в главном зале, а служила лишь небольшим развлечением в одной из комнат, я свернула шею посетившему меня магу и воспользовалась его жезлом.

— …как и твоё упорство потом.

Разнузданность молодого короля передалась и его стражникам, в ту ночь мне удалось ускользнуть и спрятаться в храме Элеи. Оттуда меня уже никто не мог достать — богиня защищала обратившихся к ней женщин так, что даже другие боги не посмели бы на них напасть.

— Не каждый мог бы так планомерно мстить стольким высокопоставленным людям.

На самом деле убивать я начала с охраны и слуг. И только потом взялась за тех, кто выше.

— Я не слышал ни о ком, кто, не будучи благословенным магом девятого круга, смог бы обезглавить целое королевство, уничтожая врагов одного за другим.

Ладно будь это разовое убийство, когда все собрались вместе, и их ударили чем-то масштабным, но ты вырезала их поочерёдно два года, из-за чего они знали, что на них охотились, но всё равно оказались бессильны перед твоей местью.

Это было трудно. И в плане исполнения, и чтобы вспомнить всех, кого я хотела уничтожить. Обычно я не злопамятная и не трачу столько сил на то, за что мне не платят, но в той ситуации мой гнев действительно немного вышел из-под контроля.

Я не оставила в живых ни участников, ни свидетелей.

— По сути дела, ты уничтожила и весь королевский род, и само королевство.

Да, после этого королевство завоевали соседи и растащили страну на части, потому что вся сильная верхушка так или иначе была убита мной. Территорию стало просто некому защищать.

— И заставила всех молчать. Это ужасает, — Лисар говорил мягко и вкрадчиво. — И восхищает до мурашек. Ты словно необузданная стихия.

В тот момент, когда я читал доклад об этом, у меня было ощущение, что ты — и безграничный океан, и лесной пожар. Непостижимая, прекрасная и опасная. Именно тогда мне впервые захотелось преклониться перед тобой.

Из-за той выходки меня боялись, считали сумасшедшей, хотели убить. Были даже смельчаки, звавшие Карасской шлюхой — до нескольких отрезанных за такое прозвище языков. Но ещё никто не говорил, что после такого передо мной хочется преклоняться.