Великий маг, вернувшийся за ней

Убийство божественного покровителя Лисара делало для меня невозможным переход на вражескую сторону из-за принципов богов. Это вынудило бы меня бороться с ними с полной отдачей. А отказ от испытания приравнивался ими к признанию того, что я шпион их противников.

Но именно из-за этого принципа богов я не заканчивала войну, хотя могла: после победы я бы долго не прожила, поэтому я незаметно оттягивала поражение мятежников.

Моё замечание об иронии относилось не только к тому, что Лисар боялся моей случайной смерти и сам к ней привёл, но и к тому, что я оттягивала победу, чтобы прожить подольше, и поэтому была убита на поле боя.

Цок-цок-цок — некоторое время слышался только стук копыт о полотно тракта, я же смотрела на трепещущую светлую гриву, обдумывала эти забавные выверты судьбы, и мои губы то и дело кривились в ухмылке: мы обманули самих себя.

Наконец, мне надоело смеяться над судьбой, и я спросила, хотя сначала не собиралась выяснять подробности, ведь всё это стало далёкой и бесполезной историей:

— Что было после того, как я умерла?

Из-за этого вопроса Лисар не справился с лицом.

Часто при общении с Вардой он чувствовал, что мимические мышцы невольно выражали безграничную нежность, которая могла показаться Варде слишком подозрительной, поэтому он старался сохранять чуть более нейтральное выражение, но сейчас сдержать порыв не получилось: наконец-то Варда заинтересовалась!

Лисара беспокоило её наплевательское отношение к перерождению и немного задевало отсутствие интереса к нему.

Впрочем, кто знает, возможно, Варда раньше исследовала его жизнь, поэтому и не задавала вопросов?

«Хотя, что там исследовать?» — уныло подумал Лисар, ведь его жизнь не была и вполовину такой насыщенной и героической, как у Варды.

И вот теперь, после стольких дней, она, наконец, нормально интересовалась прошлым. Нормально на взгляд Лисара, ведь в общих чертах он ей ситуацию обрисовал, а теперь она созрела для более подробного изучения.

Лисар заглянул в лицо Варды. Это дерзко-надменное выражение с не по-возрасту острым взглядом почти полностью слилось в его сознании с её прежним обликом, потому что выражение, взгляд, импульс её ауры всё больше соответствовали Варде Бессердечной.

Её губы изогнулись в ироничной усмешке, словно Варду забавляла возможность обсудить собственную смерть.

Перед глазами Лисара вспыхнул образ его меча, рассекающего внезапно беззащитную шею, и он признался:

— После того, как ты умерла, было грустно.