Великий маг, вернувшийся за ней

С полминуты он боролся один, а затем к нему на помощь бросились матросы и даже парочка рыцарей. Капитан ринулся вытягивать якорь. И даже Садж — самый сильный и уравновешенный из рыцарей, не мешал этой попытке бегства.

Лисар оглянулся на них. Сразу же стена огня окружила корабль, оставив всем только один выход — на пристань. Варда не вмешивалась в разборки Лисара с собственными людьми. В этом отношении она была довольно деликатна. Лисар просто смотрел на струхнувших рыцарей, и они поникли. Кериш и остальные его помощники покорно вернули трап обратно на берег.

Капитан оставил в покое якорь.

— Следуйте за нами, — приказал Лисар.

И они, побледневшие и перепуганные, пошли.

Можно забрать жреца из храма, но нельзя забрать храм из жреца — так говорили раньше, и теперь, наблюдая за обращением Лисара с его людьми, я не могла не вспоминать эту поговорку, снова убеждаясь в её правдивости.

У Лисара было много способов склонить рыцарей на свою сторону, заставить их с радостью следовать за нами или хотя бы убедительно объяснить происходящее, но он требовал от них слепой веры и подчинения, словно они были послушниками его храма.

А бедные ребята уже напридумывали себе ужасного… Но я не вмешивалась, ведь это его подчинённые, и всё равно никуда им не деться.

Забавное в этой ситуации то, что рыцарей воспитывали бороться с разрушающим мир и магию «проклятием» богов, и именно люди, борющиеся с «деятельностью» богов, были наиболее склонны в этих богов верить.

Их обезличенная вера не давала богам истинной силы, но потенциально они были самыми быстро обращаемыми верующими.

Мы петляли между обломков зданий, поднимаясь всё выше и выше. Вулканический пепел окрасил некогда белые стены в грязно-серый цвет, и даже три столетия дождей не отмыли камни. Вялая трава слабо пробивалась в трещинах, цеплялась за нанесённую ветрами землю. Всё здесь казалось почти мёртвым, но в этом мёртвом я узнавала места, по которым ходила раньше.

В мире не должно быть так, чтобы человек мог вернуться на место своего обитания через триста лет, поэтому ситуация вызывала инстинктивное ощущение неправильности.

Я оглянулась: рыцари и команда судна мужественно шли следом. Такие мрачные, но решившие двигаться самостоятельно, без подгоняющего их огня. Невольно я улыбнулась.

Лисар, только что перебравшийся через лежащую колонну, оглянулся на меня.

— Подбодри их, — посоветовала я, — не огнём, словами.