Великий маг, вернувшийся за ней

Когти чётче проступили на натянутой поверхности и прорвали её. Прожилки-сосуды засочились слизью, и концентрация маны в воздухе резко увеличилось, как и ощущение божественного присутствия. Колени дрогнули, намекая на необходимость рухнуть на них и молить о милосердии. По телу Лисара пробежала дрожь, но даже он не опустился, а только поклонился.

Я тоже поклонилась, хотя возившиеся за перегородками боги вряд ли что-то видели. Сквозь расширенные когтями прорези густой слизью вытекала жидкая мана, сильнее насыщая воздух, и всё стало восприниматься ярче: ощущения кожи, цвета, малейшие оттенки света и тени, биение собственного сердца.

Когти проделали в плёнках лишь небольшие отверстия, достаточные, чтобы высунуть руку. Одна когтистая рука была покрыта алыми перьями — рука моего бывшего покровителя. Другую руку покрывала чёрная чешуя, на кончиках которой вспыхивали искорки статических разрядов — этот бог когда-то был покровителем Лисара.

Обе эти руки, покрытые маслянисто блестевшей жидкой маной, замерли с повёрнутыми вверх тыльными сторонами ладоней. В сравнении с белизной храма и блеклыми плёнками в нишах эти алые перья и чёрные с голубыми искорками чешуйки смотрелись неоправданно ярко.

О, это божественное присутствие… мои ноздри трепетали, и по телу расползался навязчивый зуд. Я ощущала сродство с молниями чешуйчатой руки, но и пламя в алых перьях не было мне чуждым: что-то откликалось в душе на него и моего бывшего покровителя огненного феникса.

Лисар потянул меня к богам. Помня о том, что нас для пущей надёжности обменяли покровителями, я подошла к чешуйчатой руке. Молнии перестали пробегать по ней. Жидкая мана почти высохла. Эта рука была вдвое больше моей. Боги могли уменьшиться до размера человека, но сейчас им не до таких мелочей.

Чешуйки были холодными, с продольными гребнями для пущей жёсткости. Такую чешую было очень трудно пробивать, она практически не сминалась даже под ударом катапульты.

Встав на цыпочки, я прижалась губами к тыльной стороне ладони. Рука дрогнула, развернулась ладонью вверх. Длинный средний палец согнулся, вжимая острый коготь в мягкие и более светлые чешуйки ладони.

Бледно-голубая капля божественной крови выступила на стыке чешуек, на её поверхности отразились белые блики.

Вновь встав на цыпочки, я наклонилась к ладони.