Великий маг, вернувшийся за ней

Странности Синеглазки не ограничивались необычными вкусами и умилёнными взглядами. Он знал «древний» способ развития каналов маны и даже преуспел. Синеглазка объяснил это сохранившимися в семье старинными записями. Вот только технику развития каналов маны обычно не записывали. Это была прерогатива магов — учить такому. Делалось это по двум причинам: во-первых, ученик практически становился рабом учителя на несколько лет. От такого удобства никто не желал отказываться. Во-вторых, если ограничиться исключительно описанием техники… нужно быть тем ещё гением, чтобы суметь это сделать.

Учитель позволял ученику прочувствовать свои собственные каналы маны, мог подкорректировать неизбежные неудачи в процессе. У меня всё легко получалось, потому что я уже была опытным магом, но раньше для обучения этому я пользовалась услугами наставников.

Допустим, во время катастрофы какие-то из магов могли оставить записи о создании каналов маны. Тогда желание сохранить знания могло стать сильнее потребности в бесплатных слугах.

И учитывая, что эту технику когда-то изобрели путём проб, ошибок и жертв экспериментов, можно предположить, что по описанию кто-то мог освоить построение каналов маны самостоятельно, но…

Не магистр ордена в возрасте Синеглазки.

Просто неправдоподобное соотношение времени, необходимого на проращивание каналов по инструкции и того, которое у него было из-за социальной нагрузки, связанной со статусом пятиуровневого мага, сразу дающим должность магистра и соответствующую ответственность в виде участия в политике и подавлении прорывов.

Построение каналов циркуляции маны с нуля требует большого количества времени, а неудачи травматичны и могут привести к временной неспособности использовать магию. Тем более, Синеглазка вроде как родился с большим резервом, то есть ему помимо каналов нужно было наладить их нестандартное относительно «древнего метода» использование.

И это несоответствие возможности и результата породило мысль, что Синеглазка может быть таким же, как я.

Но доказательств этому не было: он прекрасно знал этот мир, не казался мне знакомым, не отреагировал на то, что меня назвали Вардой, сочтя его милым псевдонимом, а ведь я в своё время была знаменита.

Прямо спрашивать — не вариант: если я ошибаюсь, как бы Синеглазка ко мне ни относился, такое известие может пробудить в нём борца с последователями богов. То же касалось и намёков на давнее прошлое.