Великий маг, вернувшийся за ней

Для кого-то вроде капитана Седрика такая награда слишком велика, а для самого министра, даже если бы он не был женат, уже мелковата: количество твоих земель не соответствует нормативам земель герцогства, так что титул без объединения с другой большой наследственной землёй не меньше графства размером будет больше формальным, чем реальным.

— Может, капитан оказал ему особую услугу?

— Я скорее бы предположил, что тебя могли приготовить как вариант для повышения титула Эрика: как бастард короля он обладает достаточным уровнем влияния, чтобы брак с тобой не стал совсем чёрным пятном на его репутации.

С другой стороны, неполнота земель и сомнительное семейное прошлое супруги гарантированно вывело бы его из гонки за влияние, сделав уязвимым для обвинений в поклонении богам. Эрик мог не знать таких планов отца на момент встречи с тобой. Но тогда не совсем понятны действия министра… — Синеглазка поморщился. — С одной стороны, при дворе столько партий, что трудно всё просчитать, даже если живёшь этой придворной жизнью. С другой, всё равно не понятно такое рьяное желание тебя похитить. Это просто… немного бессмысленно в таком виде.

— Посылая за тобой капитана синей стражи. Пусть он не самый влиятельный человек, он не настолько мелок, чтобы поручать ему такую опасную для репутации работу, которую могут выполнить люди попроще, от которых потом легко избавиться. Если бы его хотели подставить, проще было обвинить во взятке.

Синеглазка снова задумался, благополучно позволяя мне соскочить с темы имён и кличек.

Я не торопилась сбивать его с мысли, уверенная, что Синеглазка и так достаточно сообразителен и разбирается в местных реалиях лучше меня, чтобы делать здравые предположения.

У меня же за неимением иных подсказок была только одна мысль: возможно, это как-то связано с делами отца Лилиан?

— Кстати, — взгляд Синеглазки сфокусировался на мне. — Министр внутренних дел был тем, кто устроил падение герцога Рохейза. Люди министра проводили обыски и опечатывали документы.

Я чуть прищурилась: похоже, после перебора всех вариантов, у Синеглазки тоже мысли в эту сторону направились.

А ведь он ещё не знает, что Лилиан была отравлена насмерть. Я ухватилась за кусок сыра и принялась его грызть. Я не очень много думала о своём возрождении, потому что не очень нравилось об этом думать.

Было в этом что-то страшное.

И этот страх, такой незаметный в момент опасности, нагонял меня сейчас, когда я находилась в покое. Мурашки поползли по спине, горло сдавило.