Великий маг, вернувшийся за ней

Было немного злобно посмеиваться над этим, но Синеглазка сам виноват в своём умении так хорошо притворяться обычным человеком, что его принимают за такового.

Его недовольство вызвало мою улыбку, и эта улыбка была обращена на прощающихся со мной тоже, от чего настроение Синеглазки портилось ещё сильнее, что вызывало у меня ещё более явную улыбку — и получался замкнутый круг. Я же мысленно делала ставки на то, как скоро Синеглазка взорвётся. У самовлюблённых мужчин обычно мало или очень мало терпения.

Синеглазка только мрачнел.

Один за другим со мной продолжали прощаться благодарные за выпивку и весёлый досуг мужчины, некоторые даже подмигивали. Вскоре Синеглазка отложил ложку и скрестил руки на груди. Со мной продолжали прощаться, удивляя количеством участников моих развлечений… пока я не поняла, что многие подходили прощаться уже по второму, третьему, а то и четвёртом разу. Они что, ещё на бесплатную выпивку рассчитывают или что?.

Присмотревшись, поняла, что они дразнили Синеглазку, и с трудом подавила смех: пришёл его час расплаты за высокомерные и недовольные взгляды, которые он бросал на этих парней во время веселья. Они не ссорились с ним при мне и не разговаривали, но трудно было не заметить его немного надменное к ним отношение.

Порой он смотрел на них, как на подопытных зверьков, и хотя мои игры тоже нельзя было считать слишком уж уважительными, я хотя бы проставлялась выпивкой, а он их ни разу не угостил.

Так что я ждала, когда в Синеглазке проснётся всё свойственное аристократам плохое, и он взорвётся. Только он не взрывался. Закончилась вторая порция каши, какао и компот, парням уже наскучило ждать его реакции, но Синеглазка ограничился мрачным выражением лица.

— Ладно! — поднимаясь, я хлопнула ладонями по столу и улыбнулась. — Настало время со всеми попрощаться. Желаю вам лёгкой жизни и сладкого веселья, ребята! Всем выпивки за мой счёт!

Они отозвались радостными возгласами и аплодисментами, а я направилась к лестнице, чтобы забрать из своей комнаты последние «вещи», но из-за Синеглазки на сердце было тяжело.

Он не повёл себя как типичный красавчик с благородной кровью, и это настораживало. Особенно настораживало тем, что это оставляло отпечаток на сердце.

Нельзя сказать, что все аристократы, особенно с симпатичными лицами, неисправимые ублюдки. Среди них хватало нормальных людей.