Великий маг, вернувшийся за ней

Мягкость бархата и шелковистая гладкость кожи были одуряюще контрастными, я почти терялась в этих ощущениях, но заметила, что Синеглазка слегка напрягся от моего бесстыдного прикосновения.

— Ты девственник? — прошептала я на его ухо и с блаженством вдохнула аромат его волос: никогда не любила мускус и жасмин, но сейчас это был самый возбуждающий из всех возможных ароматов.

Я вздрогнула от этой мысли.

Горячие пальцы Синеглазки скользнули вдоль моего позвоночника вверх и замерли у основания шеи. Горячее и опасное прикосновение — волшебник высокого круга с усилением мышц и костей одним движением может раздробить позвонки, превратив меня в калеку.

В этот момент я не дышала.

— Нет, — тихо ответил Синеглазка. Его дыхание прерывалось, а пальцы двинулись дальше, зарываясь в волосы на моём затылке. — Просто у меня давно никого не было. Очень давно… Я ждал тебя.

Его губы коснулись моей скулы. И ещё раз, и снова — это были очень нежные поцелуи. Он покрывал ими моё лицо, будто не замечая запущенную под его халат руку.

Его пальцы выпутались из моих волос, и он просто осторожно накрыл мой затылок ладонью. Подушечки пальцев его второй руки едва уловимо скользили по моей пояснице — просто ласково касаясь, не надавливая и не притягивая. Закончив с лицом, Синеглазка уткнулся мне в шею. Для этого ему пришлось склониться, его горячее дыхание щекотало кожу.

Мы находились слишком близко друг к другу. И хотя это Синеглазка сейчас прижат к стене, у него достаточно сил, чтобы быстро поменять наши позиции и взять инициативу в свои руки.

Но он не двигался. Вообще.

Разомкнув пересохшие губы, я сипло прошептала:

— Почему ты ничего не делаешь?

Только теперь я осознала, что гроза отдалялась, а ливень, казалось, стал только сильнее. Он беспрестанно стучал в окно, я не была уверена, что Синеглазка услышал мой вопрос.

— А ты сейчас хочешь, — когда Синеглазка говорил, его губы касались моей кожи, рассыпая по ней мурашки, — чтобы я что-нибудь делал?

Дыхание перехватило, дрожь зародилась в моём сердце.

Синеглазка повернул голову, и его губы оказались ближе к моему уху, поэтому я отчётливо услышала каждое произнесённое им слово:

— И самый главный вопрос: ты останешься, если я что-нибудь сделаю?

Он выпрямился и посмотрел в глаза. Очень серьёзно. Дрожь, зародившаяся в сердце, неумолимо распространилась по всему моему телу.

Прикрыв глаза, я задумалась о его словах и вздохнула.