Великий маг, вернувшийся за ней

Отвернувшись к столу, я наложила на свою тарелку ещё несколько пирожных: столь яркое впечатление от великолепия Армана надо основательно заесть. Кинув по сочувственному взгляду на правую и левую полыхающую гневом толпу, я вздохнула и слизнула очередную порцию крема.

Кажется, я начала понимать, почему девиц вокруг меня так много: на самом деле шикарные мужчины встречаются редко, а у благородных девушек слишком много свободного времени, чтобы предаваться необоснованным мечтам. И проблема в том, что если в этих мечтах девушки что-то посчитали своим, они, вопреки логике, начинают считать это своим и в реальности.

После очередного моего тяжкого вздоха поклонницы Армана не выдержали и начали тихо осуждать:

— Ты же из падшего рода.

— У тебя нет магии, как ты смеешь портить кровь такого талантливого мага?

— Ты его недостойна.

— Кто тебя из изгнания отпустил?

Мешало ли осуждение наслаждаться кремом с пирожных? Ни разу, ведь увлечённые осуждением девицы на мои пирожные не покушались.

Впрочем, вскоре девицы начали поправлять друг друга:

— Вроде бы приданное у неё есть, но маленькое.

— Как нет магии? Разве она не поступила в академию стражей?

— Да, поступила, сварила приворотное зелье из их трав и теперь…

Я слизывала крем — уже неспешно, с полным прочувствованием нежных ноток вкуса, а девицы всё говорили…

— Приворотных зелий не существует.

— Тогда как она его привлекла? Не грудью же, у меня не меньше.

— Может, ему нравится брак без тёщи?

— Наверняка это какой-то сговор…

Сделанных из теста основ пирожных на моей тарелке становилось всё больше. Высказывая и оспаривая предположения, девицы то и дело смотрели на меня. Постепенно одна за другой они тоже стали пробовать пирожные. Парочка даже осмелилась их просто облизать.

Пример оказался заразительным, и в итоге мы молчаливой шеренгой остались у стола, ели пирожные и пили пунш.

Думаю, такая ситуация была возможна только благодаря моему спокойствию: оно заразительно, особенно в ситуации, когда иных вариантов нет — не станут же эти благородные леди орать на меня подобно уличным торговкам.