Хильер усмехнулся:
— Извини. Хотелось посмотреть, как ты попытаешься заступиться за нее.
— Чтоб тебя, — беззлобно ругнулся Уэбберли. — Ты же меня знаешь.
— Я знаю одно — ты чересчур добр, себе же во вред. Послушай, Малькольм, ты сам направил Хейверс в патрульные — пусть она там и остается.
Уэбберли вздрогнул и, чтобы скрыть смущение, притворился, будто пытается прихлопнуть назойливую муху.
— Меня совесть гложет.
— Ты не просто чертов дурень — ты еще и сентиментальный дурень. За все время своего пребывания в следственном отделе Барбара Хейверс не сумела сработаться ни с одним напарником.
Восемь месяцев назад ты перевел ее в патрульные, и там она отлично справляется. Забудь о ней.
— Я не пробовал дать ей в напарники Линли.
— Ты бы еще принца Уэльского дал ей в напарники! В твои обязанности не входит перемещать сержантов с места на место, пока не подберешь им подходящую должность, чтобы они могли счастливо устроиться до самой старости. Твоя обязанность — обеспечить, чтоб дело двигалось, а если в это дело встрянет Хейверс, следствие никогда не кончится.
И хватит об этом.
— Мне кажется, этот опыт кое-чему ее научил.
— Чему именно? Что наглость и бабье упрямство нисколько не помогают делать карьеру?
Слова Хильера неуловимо переменили тон беседы. Уэбберли готов был сдаться.
— В том-то все и дело, верно? — пробормотал он.
Хильер почувствовал, как дрогнул голос приятеля. Он всегда близко к сердцу принимал поражения Малькольма. В этом и впрямь было все дело — в карьере. Господи, какой же он неуклюжий болван — сказать такое!
— Извини, Малькольм.
— Хильер поспешно проглотил херес, стараясь не глядеть в глаза своему свояку. — Мое место должен был бы занимать ты. Мы оба знаем, что ты этого заслуживаешь, ведь так?
— Глупости.
— Я подпишу вызов для Хейверс, — сказал Хильер.
Сержант полиции Барбара Хейверс захлопнула за собой дверь кабинета суперинтенданта, с гордо поднятой головой прошествовала мимо секретаря и направилась в коридор. Лицо ее побелело от ярости."
"Как они посмели! Господи, как они посмели! Барбара столкнулась с кем-то из служащих — да так, что молодой человек выронил из рук целую стопку бумаг, но Барбара не остановилась помочь ему.
Словно заведенная, продолжала свой путь. За кого они ее принимают? Или считают дурочкой, которая не в состоянии разгадать их замысел? Чтоб они все горели в аду! Чтоб они в аду горели!
Барбара сморгнула. Она не заплачет, ни за что не заплачет, она не позволит им довести себя до слез.
