О чем он там думает в одиночестве? Неужели призрак Томми преследует его? Уж не думает ли он, что Дебора закрывает глаза, когда они занимаются любовью, чтобы вообразить рядом с собой Томми? Он никогда ни о чем ее не спрашивал. Никогда. Он принимал все, что она говорила, все, что исходило от нее. Что же сказать или сделать теперь, когда их с Томми прошлое встало между нею и мужем?"
"Дебора поплескала водой на разгоряченное лицо, вытерла его, выключила воду и принудила себя вернуться в комнату. Она увидела, что Саймон уже лег в постель, и сердце ее упало.
Тяжелый протез он оставил на полу у кресла, костыли прислонил к стене возле кровати. В комнате было темно, но при свете догорающего в камине огня Дебора разглядела, что Саймон еще не спит. Он даже не лег — сидел, опираясь на подушки, созерцая игру пламени.
Дебора подошла к постели, присела на краешек.
— Я растерялась, — пожаловалась она.
Муж ощупью нашел руку жены.
— Я понимаю. Я все думал, чем тебе помочь. Но не знаю, что тут поделать.
— Я причинила ему боль, Саймон.
Мне этого вовсе не хотелось, но так получилось, и я не могу притвориться, будто ничего не происходит. Я увидела его сегодня, и мне стало так больно из-за того, что он мучится. Как бы я хотела все исправить!
Саймон коснулся ладонью ее щеки, обвел пальцем губы.
— Не так-то это просто, любовь моя. Тут ничего не исправишь. Ты ничем не поможешь ему. Ему придется самому справиться с этим. Нелегко, конечно, потому что он влюблен в тебя. И оттого, что у тебя на пальце теперь обручальное кольцо, ничего не изменилось.
— Саймон…
Он не позволил ей договорить.
— Меня больше беспокоят твои чувства. Я вижу, ты во всем винишь себя. Я бы хотел взять на себя твою боль, да не знаю как. Мне больно смотреть, как ты мучишься.
Дебора стала гладить его лицо. Знакомые линии и черты. Прикосновение к ним возвращало покой. Какое некрасивое лицо. На нем — следы мучений, пережитых, преодоленных и возвращавшихся вновь. Сердце ее переполнилось любовью. Горло перехватила судорога.
— Ты сидел тут, в темноте, и думал обо мне? Как это похоже на тебя.
— А что тебе показалось? Что, по-твоему, делал?
— Я боялась, ты… ревнуешь к прошлому.
— А! — Саймон прижал ее к себе, потерся щекой о ее висок. — Не стану тебе лгать, Дебора. Мне не так-то просто справиться с тем, что ты любила Томми. Будь на его месте другой человек, я мог бы убедить себя, что он был недостоин тебя. Но ведь это вовсе не тот случай, верно? Томми — хороший человек. Он вполне заслуживает любви.
