Я рано проснулась и пошла посмотреть деревню.
Она что-то скрывала.
— Саймон болен? — резко спросил Линли.
Дебора пристально изучала ветви кипариса. Она проснулась около шести, услышав, как Саймон резко втянул в себя воздух. Он лежал так тихо, что на какой-то ужасный момент ей показалось, будто он умер. Потом она поняла, что муж усилием воли сдерживает учащенное дыхание, стараясь не разбудить ее. Она дотронулась до его руки, и пальцы мужа крепко сомкнулись вокруг ее запястья.
— Я принесу тебе лекарство, — прошептала она.
Дала ему таблетки и следила, как Саймон мужественно преодолевает боль.
— Ты не могла бы… ненадолго уйти, любовь моя? — К этой стороне своей жизни он никого не подпускал. Она не могла разделить с ним боль. Деборе пришлось уйти.
— Он… у него были боли сегодня утром.
Линли содрогнулся от этих слов. Он понимал, что они означали.
— Нет никакого выхода, ведь нет? — горько спросил он. — И это тоже приходится записать на мой счет.
— Нет! — Ее голос срывался от ужаса и горя. — Нет! Не смей так думать! Не мучь так себя! Ты в этом не виноват! — Дебора произнесла эти слова слишком быстро, не подумав о том, как они подействуют на Линли.
Тут же оборвав себя, словно сказала слишком, много, гораздо больше, чем следовало, она опять принялась возиться с камерой: вынула линзы, сняла аппарат с треноги, убрала все в сумку.
Линли следил за ее порывистыми движениями. Она почувствовала его взгляд, поняла, что каждым жестом выдает свое замешательство, и прекратила работу. Голова опущена, рука прикрывает глаза.
Солнечный луч запутался в ее волосах. Волосы цвета осени. Цвета смерти лета.
— Он остался в Келдейл-холле? Ты оставила его одного, Деб? — Он не хотел спрашивать об этом, но Деборе необходимо было с кем-то поделиться. Он не мог уклониться от ее невысказанной мольбы.
— Он так хотел. Из-за болей. Он не хочет, чтобы я это видела. Ему кажется, что таким образом он защищает меня. — Женщина запрокинула голову, словно ища каких-то знамений на небесах. Линли видел, как напряглись мышцы ее шеи.
— А мне только хуже, когда мы не вместе. Это ужасно, непереносимо.
Он все понял.
— Это потому, что ты его любишь.
Дебора с минуту молча смотрела на него.
— Да. Я люблю его, Томми. Он — моя половина. Он — часть моей души. — Она осторожно коснулась его руки — не прикосновение, лишь призрак прикосновения. — Мне бы очень хотелось, чтобы и ты встретил женщину, которая станет твоей половиной. Тебе это нужно. Ты этого заслуживаешь. Но… не я эта женщина, милый.
