— Где?
— На заднем дворе.
Линли резко наклонился вперед:
— Возле вашего дома? Почему? Так распорядился Нис?
Лэнгстон сглотнул и обтер ладони о брюки. Печально глянул в сторону своих хвостатых приятелей, гревшихся у камина. Те приветливо завиляли хвостами.
— Я… — на этот раз ему мешало говорить не заикание, а смущение, — я люблю с-собак. Я не х-хотел, чтобы старого Усишки с-сожгли. Он… он дружил с моими ребятами.
— Бедняга, — пробормотал Линли, выходя на улицу. Сумерки быстро сгущались.
Какая-то женщина, возвышая голос, звала домой ребенка. — Теперь понятно, почему он сразу же позвонил в Ричмонд.
— Почему он вообще решил сделаться констеблем? — удивилась Хейверс.
— Наверное, ему и в голову не приходило, что он может столкнуться с убийством, тем более с таким чудовищным. Разве подобное может произойти в Келдейле? Вся работа Лэнгстона сводилась к тому, чтобы вечером пройтись по деревне и убедиться, что все лавочки закрыты на замок.
— Что же теперь? — спросила Хейверс.
— С собакой мы не сможем разобраться до утра.
— Верно! — Линли раскрыл золотые часы. — У меня остается двенадцать часов на то, чтобы уговорить Сент-Джеймса прервать свой медовый месяц и принять участие в расследовании. Что скажете, Хейверс? У нас есть шанс?
— Ему придется выбирать между Деборой и мертвой собакой?
— Боюсь, что так.
— Тогда лишь чудо поможет нам, сэр.
— Я же волшебник, — угрюмо заметил Линли.
Снова белое платье — больше надеть нечего.
Барбара вытащила свой наряд из гардероба и критически осмотрела его. Сюда бы другой пояс, и получится неплохо. Или шейный платок. Взяла ли она с собой шейный платок? Можно даже повязать косынку, которую она обычно набрасывает на голову, это добавит новый оттенок, освежит платье. Тихонько напевая, Барбара проводила инспекцию, свалив свои вещи в кучу на комоде. Наконец ей удалось найти то, что требовалось. Шарфик в красно-белую клетку. Немного смахивает расцветкой на скатерть, но что тут поделаешь.
Подойдя к зеркалу, Барбара не без удовольствия всмотрелась в свое отражение. Деревенский воздух окрасил ее щеки здоровым румянцем, в глазах появился блеск. Она решила, что похорошела оттого, что занимается по-настоящему важным делом.
Ей понравилось самой обходить с расспросами местных жителей. Впервые инспектор полиции позволил ей работать самостоятельно, впервые старший напарник признал, что у нее тоже есть мозги.
