Холодный утренний свет не льстил ее угловатой фигуре, подчеркивал резкие черты лица.
— Закончили с кухней? — поинтересовался он.
— Решила передохнуть. — Хейверс вошла в комнату. — Закурить не найдется?
Линли рассеянно протянул напарнице свой портсигар и, подойдя к полкам, принялся просматривать книги, пока не дошел до тома Шекспира. Вынул его и углубился в чтение.
— А Дейз рыжая?
Что за идиотский вопрос? Он не сразу понял, о чем идет речь. Когда Линли поднял голову, Барбара уже вернулась к двери и задумчиво водила пальцами по косяку, делая вид, будто ей все равно, как он ответит.
— Что такое?
Раскрыв портсигар, она прочла вслух надпись:
— «Дорогой Томас. Париж навсегда останется с нами, правда? Дейз», — и дерзко поглядела ему в глаза. Только теперь Линли заметил неестественную бледность ее щек, темные круги под глазами и предательскую дрожь руки, сжимающей портсигар. — Я вижу, этой девице нравится Богарт. Так она еще и рыжеволосая? — настаивала Хейверс. — Кажется, вы предпочитаете этот тип.
Или любая сойдет?
Линли с ужасом осознал, что произошло с Барбарой, и слишком поздно догадался, какую роль в этой метаморфозе сыграл он сам. Он не знал, что ответить. Впрочем, ей и не требовалось ответа. Она могла продолжать свой монолог и без его участия.
— Хейверс…
Она остановила его, вскинув руку. Бледна как смерть. Нос заострился. Голос напряженный.
— Право же, это дурной тон, вам следовало бы самому отправиться к ней в комнату для ночных эскапад. Неужели вы даже этого не знаете, инспектор? Учитывая ваш опыт, вам не полагается забывать о таких мелочах.
Разумеется, эта промашка не так уж важна, вероятно, вашу даму она вовсе и не задела. Еще бы, ведь на ее долю выпала такая необыкновенная удача.
Грубость тона усугубляла оскорбительный смысл каждого слова.
— Мне очень жаль, Барбара, — пробормотал Линли.
— О чем вам жалеть? — Она хрипло расхохоталась. — Разве в разгар страсти вспоминают о свидетелях? Я бы не стала думать, кто там у меня за стенкой.
— Тут она ни с того ни с сего ухмыльнулась. — А ведь то, что произошло этой ночью, иначе как угаром страсти и не назовешь, верно? Я едва поверила своим ушам, когда вы принялись за дело во второй раз. Почти сразу же! Господи, да вы и передохнуть-то не успели!
Барбара подошла к полке и принялась рассеянно перебирать корешки книг.
— Я не знал, что вам все слышно. Извините меня, Барбара. Мне в самом деле очень жаль.
Она резко обернулась к нему.
