Но Бог так и не простил меня. Бога нет.
Джонас уронил голову на стол, обхватив себя обеими руками, и заплакал.
Джиллиан снова посмотрела на сестру. Роберта встретила ее взгляд. На ее лице так и не проступило осмысленное выражение, но раскачиваться она перестала.
— И я делала все это, Бобби, я не понимала, что это значит, я делала это, потому что мама уехала, а я хотела… я хотела, чтобы мамочка вернулась. Мне казалось, единственный способ вернуть маму — это самой стать мамой.
— И ты стала ей, когда тебе исполнилось шестнадцать? — тихо спросил доктор Сэмюэльс.
— Он пришел ко мне в комнату. Глубокой ночью. Он сказал, настала пора мне сделаться дочерью Лота по-настоящему, так, как написано в Библии, и он разделся.
— Раньше он никогда не раздевался?
— Он не снимал с себя всю одежду. Нет. Я думала, он хочет… то, что я обычно… но нет. Он раздвинул мне ноги и… «Ты… Папочка, я не могу дышать. Ты слишком тяжелый. Пожалуйста, не надо. Боюсь! Ой, больно, больно, больно!»
Ее муж вскочил на ноги, яростно отшвырнув от себя стул.
Шатаясь, он подбежал к двери.
— Этого не было! Не было! — кричал он. — Не было! Ты — моя жена."
"— Он закрыл мне ладонью рот. Он сказал: «Мы же не хотим разбудить Бобби, правда, лапонька? Папа любит тебя больше всех. Позволь папочке доказать тебе это, Джилли. Впусти в себя папочку. Как мама. Как настоящая мамочка». Мне было больно. Больно! Больно! Я возненавидела его.
— Нет! — еще раз выкрикнул Джонас и распахнул дверь. Она с грохотом ударилась о стену. Джонас бросился прочь.
Только теперь из глаз Джиллиан полились слезы.
— Я была пустой оболочкой, никем. Не все ли равно, что он делает со мной? Я стала такой, какой он хотел меня видеть. Он или кто другой — все равно. Вот как я жила. Вот как я жила, Джонас!
— Угождая всем? — спросил доктор.
— Людям нравится глядеться в зеркало. Он превратил меня в зеркало. Вот что он со мной сделал. Господи, я его ненавидела! Ненавидела! — Спрятав лицо в ладони, она зарыдала, не в силах совладать со скорбью, подавить рыдания, накапливавшиеся долгих одиннадцать лет.
Все сидели неподвижно, прислушиваясь к ее всхлипываниям. Прошло несколько мучительных минут. Джиллиан подняла искаженное лицо и встретила взгляд сестры. — Не позволяй ему убивать тебя, Бобби! Не позволяй ему. Бога ради, скажи им всю правду!
Ответа не было. Глухое молчание. Мучительные рыдания Джиллиан. Роберта не шевелилась. Она казалось глухой.
— Я не могу больше выносить это, Томми, — прошептала леди Хелен.
