Знаете таких: синтетика и толщенные золотые цепи. Муж носит на мизинце чудовищных размеров бриллиант. Весь вечер развлекал меня, толковал про зубных врачей. Вроде как мне позарез нужно запломбировать все зубы — это сейчас в моде. — Содрогнувшись, миссис Бертон-Томас подбодрила себя очередным стаканчиком. — А для чего, спрашивается? Чтобы мне, как фараоновой мумии, через тысячу лет целехонькой попасть в руки археологов? Или чтобы дырок не образовалось? — Она величественно и небрежно пожала плечами. — Я так и не поняла.
Американцы прямо чокнулись на своих зубах. Один к одному и чтоб сверкали. Вот уж! А по мне, пусть хоть кривые, да свои — придает своеобразие, знаете ли. — Она без особой на то нужды ткнула кочергой в огонь, разметав по ковру целый сноп искр, и принялась усердно колотить тлеющие угли. — В общем, славно, что вы приехали. Может, дедуля вверх ногами в гробу переворачивается, никак не переживет, что я принимаю в нашем «замке» туристов, но коли пришлось выбирать между гостями и чертовым Национальным Фондом… — Она подмигнула супругам, вновь поднося стакан ко рту.
— И вы уж меня извините, но на старости лет я развлекаюсь от души.
На пороге комнаты возник паренек. Он выглядел довольно неуклюже в пижаме, прикрытой вместо халата смокингом, в котором поместилось бы двое таких ребят. В руках парень держал костыли, принадлежавшие Сент-Джеймсу. Он кашлянул, стараясь привлечь к себе внимание.
— В чем дело, Эдди? — рявкнула миссис Бертон-Томас. — Ты отнес багаж наверх?
— Там еще это было, тетя, — кротко ответил он.
— Это тоже нести?
— Разумеется, дуралей!
Юноша поспешил скрыться с глаз. Тетя укоризненно покачала головой ему вслед.
— Я жертвую собой ради семьи. Можно сказать, я христианская мученица. Пошли, молодежь, провожу вас в комнату. Наверное, вы уже с ног валитесь. Нет-нет, бренди мы возьмем с собой.
Они двинулись вслед за хозяйкой из столовой в каменный холл, а оттуда через другую дверь попали на лестницу. Отполированные и не покрытые ковром ступени вели в верхнюю часть дома, где царила тьма.
— Роскошная лестница! — Миссис Бертон-Томас одобрительно хлопнула рукой по широким деревянным перилам. — Таких нынче не делают. Пошли, нам сюда.
Поднявшись на второй этаж, они свернули в едва освещенный коридор, где семейные портреты чередовались на стенах с фламандскими гобеленами. Миссис Бертон-Томас кивком указала гостям на гобелены.
— Давно пора убрать их отсюда.
