Хейверс не в первый раз участвовала в расследовании убийства. Что же так поразило ее на ферме? Почему она боялась войти в хлев, почему так странно вела себя в гостиной, отчего сорвалась с катушек в той комнате на втором этаже?"
"И вновь Линли призадумался: на что все-таки рассчитывал Уэбберли, сделав напарниками столь несхожих людей? Однако он слишком вымотался, чтобы ломать себе голову еще и над этой проблемой.
Последний поворот — и вот уже видны огни «Голубя и свистка».
— Зайдем, перекусим, — предложил Линли.
— Жареный цыпленок, — приветствовал их хозяин заведения.
— Всегда подаем по воскресеньям. Заходите побыстрее, занимайте места в зале.
Вечером в «Голубе и свистке» было полно народу. Когда полицейские вошли в бар, где, словно мрачная туча, висел сигаретный дым, там на миг воцарилась тишина. Фермеры собрались потолковать в уголке, пристроив ноги в заляпанных грязью ботинках на подставки обитых кожей кресел, молодые парни азартно играли в дротики неподалеку от туалета, женщины — юных среди них не было — щеголяли прическами, сделанными накануне в парикмахерской Синджи.
Вокруг стойки толпились завсегдатаи, шутившие с девушкой, которая удивительно бойко нацеживала пиво в их кружки.
В грязноватом деревенском пабе девушка производила фантастическое впечатление: угольно-черные волосы торчат острыми иглами, глаза обведены ярко-лиловыми кругами, костюм был бы гораздо уместнее в Сохо: короткая черная кожаная юбка, белая блузка, черные чулки и черные старушечьи ботинки на шнуровке. По четыре дырки в каждом ухе, в них воткнуты дешевые серьги, а из правой мочки вдобавок кокетливо свисает перышко.
— Вообразила себя рок-звездой, — пояснил хозяин, проводя полицейских в гостиную. — Моя дочь, можете себе представить, но ей палец в рот не клади. — Он поставил перед Линли кружку эля, стакан тоника перед Барбарой и лукаво подмигнул. — Ханна! — заорал он, оборачиваясь к бару. — Хватит выставляться! Ты тут всех и так с ума свела! — И он вновь плутовски подмигнул гостям.
— Ах, папочка! — расхохоталась девчонка, и все вокруг заулыбались.
— Заткни ему глотку, Ханна! — посоветовал кто-то из ухажеров, а второй подхватил:
— Что старикан петрит в моде?
— Насчет моды не спорю! — весело откликнулся хозяин. — Такая одежка недорого стоит, пусть себе. Вот только она весь клей извела на свои волосенки.
— Как это тебе удается держать волосы дыбом, а, Ханна?
— Наверное, в аббатстве напугалась.
— Слыхала, как младенец плачет, верно?
Все хохочут, треплют шутника по плечу.
