Великолепно!

Гораздо легче сторониться людей, чем любить их. Если вы отгородитесь от людей прочными стенами, никто не осмелится подойти близко, чтобы разрушить эту твердыню, но такому гордецу грозит одиночество. Вы согласны?

Эмма посмотрела ему в глаза и была удивлена напряженностью его взгляда.

– Видите, вы затрудняетесь с ответом. – Она старалась не потерять отвагу, необходимую для того, чтобы говорить свободно. – Из всего этого я делаю вывод, что вы вовсе не плохой человек и очень дорожите своими близкими. Значит, вы способны испытывать глубокую любовь, но просто боитесь стать уязвимым.

Алекс был потрясен глубиной ее проникновения в его характер и точностью определений. От спокойного голоса Эммы ему даже стало как-то не по себе. Неужели она не сознает, что ее мягкие слова проделали более глубокую брешь в его кольчуге, чем меч?

Ощутив смятение и неловкость, герцог поспешил сменить тему:

– Вы так и не сказали мне, почему очутились на улице и были одеты как служанка.

– Верно. – Эмма безуспешно пыталась понять ход его мыслей.

 – Но разве я должна объяснять вам свои действия?

– И все же я настаиваю.

– Что? Возможно, вы шутите! Вы заносчивый, беспринципный, самовлюбленный…

Чувствуя, что ее заносит, Эмма хлопнула себя по губам и вдруг затряслась от беззвучного хохота.

Сидя на своей безупречной постели среди подушек и пуховых перин, как и надлежит леди, она обхватила руками колени и теперь почти касалась их головой не в силах побороть приступа истерического и совсем неподобающего даме смеха.

Ее тело, неподвластное воле, сотрясалось, как ни пыталась она обуздать свое неуместное веселье. Полная нелепость этой ситуации только сейчас дошла до ее сознания, и, хотя она понимала, что должна вести себя по-другому, например, упасть в обморок, ей ничего не удавалось с собой поделать.

Алекс с изумлением наблюдал этот приступ веселья. То, что женщина способна находить забавной столь скандальную ситуацию, было для него совершенно непонятно!

Но скоро и он ощутил, насколько заразителен ее смех.

Его низкий хохот теперь перекрывал ее почти беззвучный смех.

Не в силах больше сдерживаться, Эмма повела себя так, как если бы была одна в комнате: продолжая веселиться, она упала на кровать, и ноги свободно свесились вниз.

Алекс наблюдал за ней как зачарованный. Распростертая на постели с пламенеющими волосами, веером раскинувшимися по белым простыням, Эмма, казалось, совсем его не замечала.