Сидя рядом с ней, так что подол ее платья касался его сапог, он даже не пытался взять ее за руку, но, склонив голову, вглядывался в ее лицо. Она на него не смотрела. Ее взгляд был сосредоточен на собственных сцепленных руках, лежащих на коленях.
Джорджиана вздохнула, услышав его спокойное согласие. Если он продолжит и дальше вести себя так же, она сумеет исполнить задуманное. Но ведь он сидит близко, так близко! Говорить – ей нужно говорить, в противном случае она растратит решимость.
– Милорд, верьте, что я искренне ценю нашу дружбу и… благочестивые намерения, скрывающиеся за вашим желанием взять меня в жены.
– Джорджиана замолчала, призывая на помощь все свои внутренние силы, чтобы продолжить. – Я знаю – всегда знала, – что в основе вашего интереса ко мне лежит находящееся в моем владении поместье. Теперь, когда оно перешло к вам, необходимость в обсуждении вопроса нашего брака отпала сама собой. – Подавив подступившие к горлу рыдания, она поспешно продолжила: – Я понимаю, что, будь я представительницей высшего света, желающей и дальше жить в Лондоне, наше общение в последние недели могло бы породить нежелательные предположения.
Но вы не должны обращать на это внимание, так как я планирую в скором времени вернуться в Равелло.
Доминик вскинул брови. На его губах при этом появилась мягкая улыбка.
Джорджиана глубоко вздохнула:
– Милорд, надеюсь, вы понимаете, что при сложившихся обстоятельствах вам нет никакой нужды снова делать мне предложение. Как раз наоборот, – добавила она, пытаясь сдержать предательские слезы, – молю вас больше не поднимать этого вопроса.
– Разумеется, не буду.
Его спокойные слова поразили Джорджиану. Ее слезы мгновенно высохли, и девушка в упор посмотрела на Доминика.
– Прошу прощения? – слабым голосом спросила девушка.
Сочувственно улыбаясь, Доминик пояснил:
– Дорогая, раз мое предложение причиняет вам такие страдания, я конечно же не стану настаивать, потому что не хочу в очередной раз расстраивать вас.
Взгляд, которым он при этом наградил Джорджиану, согрел все ее существо, несмотря на овладевшее ею мрачное отчаяние, обрушившееся на нее подобно ушату холодной воды.
Итак, ей удалось убедить Доминика, и он решил облегчить ей жизнь. Она робко улыбнулась.
Видя, что Джорджиана несколько оправилась от потрясения, Доминик улыбнулся в ответ и завладел ее маленькой ручкой.
Джорджиана испытала такое облегчение, что едва удержала себя от того, чтобы прислониться к его плечу. У нее кружилась голова.
