Великосветские воровки, или Красиво жить не запретишь!

А что, если Вадима уже нет в живых? От этой мысли мне захотелось кричать, но я сдержалась, казаться слабой рядом с этим ублюдком — непозволительная роскошь.

Мы вернулись в дом. Марта сидела на кухне, читала газету. Рядом сидел Лешка и пытался с ней заговорить.

— Какие вкусные запахи! — повела я носом.

— В духовке курица с картошкой.

— Здорово. Я так хочу есть!

— Руки сначала помой. Ну-ка, покажи, что тебе сделали.

Я широко улыбнулась.

— Вот жмот, что, трудно было керамику сделать? А вообще ничего!

— А это что? — Я посмотрела на небольшую железную мисочку, стоящую на плите.

— Это Леша себе какую-то наркоту варит, — ответила Марта.

Запах становился все сильнее, и я поняла, что пахнет ацетоном. Вскоре Леша набил сигарету вонючим варевом и закурил. Еще через какое-то время стало ясно, что ужин есть нельзя: ацетоном пахла не только курица, приготовленная Мартой, но и стены, мебель, наша одежда — словом, все, что было в доме. Марта, зажав рот, выскочила в туалет.

— Вот что, мы здесь есть не будем, — решительно сказала я, обращаясь к Тиграну. — Давай вези нас в ресторан. Мы хотим нормально поужинать.

— Куда тебе с такой губой в ресторан?! Она опухла. Это еще хуже, чем без зубов. Теперь ты похожа на Мальвину, — засмеялся Тигран и вышел из кухни.

Я подошла к окну и открыла створку. Ротвейлер тут же подбежал к решетке, просунул пасть между прутьями и жалобно заскулил. Оторвав куриную ногу, я сунула ее псу. Он заглотил ногу целиком и довольно облизнулся.

— А Тигран говорил, что ты с чужих рук не ешь, — удивилась я. — Все ты ешь, только подавай.

Увидев, как я скармливаю курицу собаке, Леша вскрикнул:

— А мы что будем есть?

— Тигран всех в ресторан повезет. Он угощает.

— Он что, так сказал?

Леша затянулся папиросой и закатил глаза.

Через несколько минут ему не было до меня никакого дела, и я скормила псу не только курицу, но и всю картошку. Высунув руку в окно, я хотела было почесать ротвейлера за ухом, но он оскалил зубы и глухо зарычал.

— А где курица? Сгорела, что ли? — раздался за спиной голос Марты.

Я показала на ротвейлера и грустно произнесла:

— Этот гребаный кобель смел все подчистую. Интересно, сколько в него влезает? У этой псины желудок с ведро.

— Ты хочешь сказать, что ротвейлер умел нашу курицу?

— Ты же говорила, что он от чужих ничего не возьмет!

— Вот здорово! Жалко, что клофелина нет. — Покосившись на Лешу, Марта замолчала.