Великосветские воровки, или Красиво жить не запретишь!

— Мать, пойди по соседям, набери что-нибудь к столу. Есть хотим.

Сама сказала, у твоих соседей птица есть.

Я протянула зэку двести рублей. Он дал их старушке. Та сунула деньги в карман и спросила:

— Сейчас все сделаю.

— Мать, а самогонка у вас тут есть?

Я протянула купюру и отвернулась. Зэк отдал сотку старушке и радостно произнес:

— А ну, мать, купи у него самогона! Да побольше!

Старушка сунула деньги в карман и пошла к соседнему дому. Как только она ушла, я посмотрела на своего похитителя и язвительно сказала:

— Послушай, а почему ты сам не расплачиваешься? Ты же богатый, из тюрьмы сбежал.

Вот и расплачивайся сам, я не сумасшедшая, чтобы деньгами направо-налево кидаться! На фиг мне эта самогонка!

— Ни хрена с тобой не будет! Не в ресторане, самогонки попьешь.

— Я самогонку не пью.

— Ну и не пей. Она, между прочим, не только самогонку, но еще и пожрать принесет.

— Господи, да сколько стоит эта картошка?! Ну не три сотни же!

Жри сам. Я жрать не умею, я ем.

Зэк посмотрел на меня так, что я, вздрогнув, поняла, что перегнула палку.

— Заткнись, или я сделаю так, что ты замолчишь навсегда.

Я замолчала и стала наблюдать за соседним домом.

— Кстати, а ты что в тюрьме делала? Кто у тебя там сидит? — Зэк первым нарушил молчание.

— Слава богу, никто. Дядька у меня там работает.

— Слышал я про твоего дядьку. Гнида он продажная. Шестерка!

Я процедила сквозь зубы:

— Жалко, тебя не слышит мой брат.

— Ну и что бы он сделал?

— Проломил бы тебе голову.

— Надо же, мне еще никто голову не ломал, — противно засмеялся зэк.

 — Я в тюрьме четыре года отсидел, поэтому и понятия имею. Твой дядька в тюрьме всю жизнь работает, а тюремных законов признавать не хочет. Готов служить и красным, и белым. Таким, как он, место у параши!

Я молчала. Я вообще не имею привычки обсуждать близких мне людей.

Старушка ходила от одного дома к другому с большой тряпичной сумкой. Наконец она подошла к машине и протянула ее нам.

Сумка была полна. Зэк порылся в моем бардачке, извлек из него плеер с наушниками, протянул его старушке и похлопал ее по плечу.

— Мать, это тебе. Слушай музыку, а то непонятно, как вы тут без телевизоров живете. Можешь теперь радио послушать. Все новости. Будешь хоть знать, что в мире творится.

— Спасибо, сынок, — обрадовалась старушка и сунула наушники в уши.

Зэк махнул ей рукой и поехал к окраине деревни Мы остановились у мрачного домика, стоявшего на берегу реки.

— Между прочим, прежде чем дарить мой плеер, можно было спросить разрешения.