Венец безбрачия

Разумеется, барон, попавший во всем известную «сладкую ловушку», стыдился собственной глупости и слабости и потому объяснять невестке ничего не стал. Но жена сына не зря была его любимицей: через день она и без пояснений свёкра выяснила все нелепые и грязные подробности, но при этом вовсе не стала осуждать отца собственного мужа. А, кажется, просто очень жалела его.

Через два дня после бала гости разъехались, а их светлость, встретившись с бароном Джарвисом взглядами за завтраком, с удивлением сказал:

– Признаться, дорогой барон, я не ожидал от вас такой прыти.

Впрочем, раз уж вы согласны покрыть грех… – герцог пожал плечами и переключился на беседу с женой."

"Может быть, честный разговор с герцогом и избавил бы барона от брака, но ему было стыдно сознаваться в собственной глупости. Даже понимание, что он не первый и не последний, кто так глупо попался, не могло заставить Леопольда Джарвиса выглядеть беспомощным идиотом в глазах окружающих.

Сам барон неожиданно быстро смирился с предстоящим браком.

И вроде бы умом понимал, насколько глупо попался, но в то же время мысль о том, что рядом с ним будет жить молодая, благоразумная и хозяйственная девушка, оказалась неожиданно приятной. Тем более что невеста, прекрасно понимая всю несправедливость обвинений, всегда молчала, находясь рядом с матерью, и даже стеснялась посмотреть барону в глаза.

«Даже если девочка наглупила и поцеловалась с каким-нибудь хлыщом… Да и пускай! От меня не убудет, а я ей, бедолаге, выделю во вдовью долю небольшое село.

Как раз у меня Малая Рябиновка есть – ни туда и ни сюда. Вот её и отдам. Надеюсь, Рон на меня обиды держать не будет – не такое уж там богатство. А для неё Рябиновка, да плюс собственное приданое – уже и неплохо будет. Что ж поделать, если у неё такая мамаша оказалась…»

На пятый день, как и говорила госпожа баронесса фон Вельфорд, ранним утром в домашней церкви герцога произошло венчание, на котором присутствовало очень мало гостей. Зато торопливую свадьбу почтили сами их светлости.

Никакого свадебного пира, разумеется, не было, хотя герцогиня и постаралась устроить для молодых нечто вроде парадного завтрака, на котором подали настоящие сахарные пирожные.

А сразу после завтрака барон с невесткой и молодой женой уселись в карету и отправились в обратный путь. В дороге Альда вела себя более чем скромно, сидела молча, так и не поднимая взгляд на новообретённого мужа, и даже на вопросы Ребекки отвечала тихо и односложно.