Венец безбрачия

Но в её глазах я была невинное дитя, которому такие сведения передать никак невозможно. При всей любви к сплетням и полном отсутствии образования эта пожилая тётушка действительно любила свою госпожу, заботилась о ней и оберегала как могла. В том числе и от лишних сведений.

Погода становилась все теплее и теплее, а торчать в комнате с вязанием мне было все тоскливее. Даже Матильда, видя, как плохо я стала есть и спать, однажды обеспокоенно заявила:

- Что вы госпожа Софи, этак убиваетесь? Не пущает вас баронесса за стол – да ить Бог ей судья.

А вы бы хоть на огород прогуляться сходили, там солнышко светит, ветерком вас обвеет малость, да и ноги хоть немного разомнёте. Откудова аппетит возьмётся, ежли днями у окна сидеть?

- Огород? – я искренне удивилась. Никакого огорода я во дворе не видела.

- Ну да, огород… Что с травами лекарскими… - Матильда с удивлением глянула на меня и уточнила – Неужто не помните? Который на заднем дворе огород. Раньше вы завсегда туда погулять ходили…

***

На заднем дворе замка, там, где стояли конюшни и держали скотину, действительно оказался небольшой клочок земли уже перекопанный и разбитый на маленькие грядки.

Весь размер этого огорода был не больше пары соток. Здесь росло три берёзы, уже покрытых крошечными желто-зелеными клейкими листочками и бросающих ажурную кружевную тень на небольшую скамеечку.

Вот здесь, на этой скамеечке я и повадилась сидеть ежедневно, наблюдая, как появляются первые всходы каких-то лечебных трав.

По рассказам Матильды, на аптекарском огороде не сажали ни картошку, ни капусту, а только травы для лечения от простуды, от вздутого живота и ещё каких-то невнятных болячек, которые горничная перечисляла почти с удовольствием, показывая свои обширные знания по части заболеваний.

- ... от поносу которые - семена в лесу собирают, а которые от кашля – корешками сажают, али веточками. Ить они не токмо от болезней, а ещё и от моли, и для запаху, а вон ту страшненьку, что на чертополох схожа – ту для вкуса кладут в вино горячее.

Здесь, на заднем дворе было достаточно спокойно. Иногда истошно горлопанили петухи или громко верещала курица, оповещая мир о снесённом яйце. Птичница заходила к живности рано утром, а второй раз появлялась только после обеда. Конюхи выводили лошадей на прогулку за ворота, чтобы животные не застаивались, а в остальное время людей почти и не было.

Именно здесь меня и застал однажды барон Генрих Клинген.