Венец безбрачия

Несколько минут бестолково топталась и прижималась ухом к двери, но результат был нулевой. Зато чуть дальше по коридору распахнулась дверь гостевой комнаты и оттуда вышел барон Клинген.

Заметив меня он чуть нахмурился, подошёл, и начал выговаривать:"

"- Госпожа Софи, мне кажется, или вы пытаетесь заниматься не подобающим делом? Подслушивать собственного мужа грешно. Все, что Леон захочет сказать вам, он скажет сам, а пытаться узнать чужие тайны…

Я немного растерялась, понимая, что в чем-то он прав.

Но тут резко распахнулась дверь из покоев баронессы и оттуда вышел мой муж. Увидев нас он удивлённо вскинул брови и спросил:

- Вы что здесь делаете? Софи, я же просил тебя побыть в своей комнате...

Я молчала, понимая, что попалась за не самым благовидным делом, а вот Клинген немедленно «настучал» на меня:

- Твоя жена пыталась подслушать разговор, который ты вёл с баронессой. Объясни ей, что порядочные жены не должны вмешиваться в дела…

- Генрих! - перебил друга мой муж - со своей женой я разберусь как-нибудь сам.

А ты запомни, пожалуйста, – мне показалось, что барон Тенгер злится, хотя и сдерживает себя – Софи не просто моя жена, она ещё и графиня де Эстре. Будь почтительнее.

Блондин недовольно сморщился, но промолчал, а я вытаращилась на них обоих почти сомневаясь в том, что я сейчас услышала.

«Графиня?! Это что, он не барон, а граф? Значит, наше венчание не настоящее, раз он обозначился чужим именем? Господи, а не натворила ли я глупостей? Не сделала ли я ещё хуже?! Это самое замужество… оно вообще настоящее или нет?!»

Мужчины переглянулись, блондин укоризненно качнул головой, а мужчина, которого я считала бароном Тенгером, недовольно мотнул головой и сказал:

- Ну, все равно когда-то бы пришлось сообщить… Софи, не нужно пугаться.

Пойдём в нашу комнату, и я расскажу тебе почти все, что ты захочешь узнать. Беседовать здесь, под дверью - не лучшая мысль.

Я с подозрением посмотрела на Леона, а блондин, согласно кивнув, добавил:

- Думаю, ваше сиятельство, вам стоит последовать совету мужа.

В комнате, где располагались гости, кое что изменилось. На столе появился букет в роскошной фарфоровой вазе, на полу – ковёр из комнаты Альды, и обычные шерстяные шторы заменили на богатые бархатные портьеры из кабинета покойного отца Софи. Все же муттер и сестрица изо всех сил старались понравиться гостям. Леон пододвинул мне стул и устроился напротив, облокотившись о стол.