В темном лабиринте ее тела последовательно загорались крошечные фонарики. Вот его теплая рука осторожно очертила возвышенность груди и скользнула вниз — тысячи огней вспыхнули следом. По невидимым электролиниям помчался ток. Лариса слышала, как внутри ее толчками движется кровь, все быстрее и быстрее. Прикосновения Петрова сначала были легкими. Чуть-чуть. Затем он переместился к ногам. Он разминал каждый ее палец, как, вероятно, делал это тогда, в пещере. Лариса поняла, что смутно помнит эти ощущения. Ее пальцы стали горячими.
Руки Петрова переместились выше и стали массировать икры. Лариса горела, но не позволяла себе ни малейшего движения. Она лежала с закрытыми глазами и ждала. Вот ее подбородка коснулись губы мужчины. Его короткие поцелуи дарили ей наслаждение, которое становилось почти мучительным. Ее пальцы захватили сыпучий песок… Горячие губы переместились ниже. Оставили поцелуи на шее. Прохладная внутренняя сторона губ касалась горячей кожи. Лариса чувствовала: ее дыхание участилось настолько, что готово превратиться в стон.
Когда его губы принялись ласкать ее грудь, внутри уже полыхал пожар. Она затрепыхалась в его руках, как пойманная рыба, готовая выскользнуть и уплыть.
Петров почувствовал это. Секунда, и они встретились губами. И все завертелось вокруг. Небо поменялось местами с землей. Река — с облаками. Руки женщины обхватили спину мужчины. Ногти царапали кожу. Больше Лариса не могла сдерживать себя. Началась яростная схватка двух тел, в которой не могло быть победителя.
В первобытной природе происходило первобытное действо. Мокрые волосы женщины яростно хлестали песок. Стоны, смешанные с невнятным бормотанием, уползали в траву и растворялись в зарослях. И только когда взрыв наслаждения потряс все ее существо, в мозгу вспыхнула иллюминация. Затем желание, насытившись, получив то, к чему стремилось, уступило место мыслям.
Мысли текли спокойным прозрачным ручьем. И среди них впереди плыла одна, похожая на рыбину. Эта мысль все время ускользала, но теперь Лариса чувствовала: еще немного, и она настигнет ее, потрогает рукой, увидит глазами!
На ее животе покоилась тяжелая рука Петрова.
И вот эта рука почувствовала легкое движение мышц под собой. Лариса села, а рука упала на песок.
— Я все вспомнила! — услышал Петров.
* * *— Черника! Ни-и-ка!
Голос матери многократным эхом окатил долину и, попрыгав по холмам, достиг наконец уха девочки. Крепкая, юркая, черноглазая, она присела на корточки, обхватив голову руками.
