Ему и самому мнилось, будто лохматый дымный зверь мечет стрелы с огнем на их берег. Но он знал, что это не так.
Он уводил жену дальше и дальше от опасного места, а она все оглядывалась назад. И ночью, в пещере, где подле костра на медвежьей шкуре вповалку спали дети и было тепло и спокойно, она все вздрагивала и звала:
— Ясень, Ясень…
— Мне больше нравится, когда ты называешь меня Чужак, — сквозь сон отвечал он.
Как долго бушевала гроза! Река поднялась, подползла к самой траве.
Наконец солнце побороло тьму.
Чина не могла больше медлить. Ясень сдержал свое обещание — сам с ней пошел и взял еще нескольких мужчин из племени. Мало приятного было в этой прогулке. Мокрый папоротник исхлестал ноги. Чужой лес не торопился раскрыть объятия пришельцам. Но Чина ничего не замечала. Она летела впереди всех, узнавала места, где девчонкой собирала травы и лазила по деревьям. Но чем ближе она подходила к родным местам, тем больнее сжималось ее сердце. Все чаще попадались следы, оставленные огнем, — обугленные деревья, черные залысины земли.
С тяжелым сердцем подходила она к священному месту. С укором смотрела на блудную дочь круглая каменная баба. И грудь каменной бабы, и ее огромный живот — все было покрыто пеплом. Серые хлопья пепла кружились в воздухе, словно в насмешку над Чиной. Обняла Чина каменную бабу и уронила слезу той на щеку. Видела — нет больше поляны, нет летних шалашей и костровища. Нет ничего, кроме долгой черноты, усыпанной пеплом.
— Есть еще пещеры, — напомнил ей муж.
Она кивнула. Но сердце уже догадалось: не злой огонь виноват здесь и не гнев богов. Люди. Здесь были чужие люди. Они сожгли деревню и увели ее сородичей. Она еще не нашла подтверждения своим мыслям, но чувствовала: это так. И знала, что Ясень знает. Но, утешая ее, тащит к пещерам. Не противилась, пошла. И в пещере-то нашла подтверждение своим догадкам: пояс чужой, украшенный мехом нездешнего зверя, и обломок копья, заточенного по-чужому.
Вскинула Чина глаза на мужа-вождя.
Понял Ясень жену без слов.
— Нет здесь твоей вины, не смотри так. Родом должен править мужчина. Тогда и отпор врагу будет достойный."
"Прав Ясень, но разве от этого легче? Вышли на волю, а воля глаз не радует. Стоит Чина и взором жадно округу озирает.
— Есть еще лесное убежище, — упрямо напомнила она и рванула в лес не оглядываясь.
Ясень двинулся следом.
…К вечеру Чернику как кто толкнул. Она выскочила из пещеры и подбежала к самому краю.
