Так и есть! Нинка с пустой пол-литровой банкой маячила возле Оксаниной двери.
— Оксан, маслица не нальешь? А то я блины затеяла, а оно, как назло, кончилось.
— Налью. — Оксана толкнула дверь. — Возьми там в кухне у плиты.
А сама в комнату — хоть покрывало на постель накинуть. Но Нинка опередила ее.
— А мальчик-то у тебя — симпатюлька. Щечки как у девочки. Где только нашла такого? — Нинка с маслом стояла посреди комнаты и с завистью пялилась на кровать.
— И не искала, — пожала плечами Оксана. — Сам нашел.
— Вот и я говорю! — подхватила Нинка.
— Нечего держаться за этих идиотов, если они не ценят. Я своему так и сказала: найду молодого, как Оксанка нашла, если ты, козел…
Поза Оксаны и ее взгляд остановили Нинкино красноречие. Осеклась на полуслове.
— И что ты еще своему сказала? — Тихий голос Оксаны пригвоздил Нинку к месту.
— А я ничего, Ксюш… А что такого?
— Это ты своему выболтала то, что я тебе по пьянке наплела про Игоря?
— Оксан, да ты что?! Ты о чем вообще?
— Ну помнишь, я тебе рассказывала про Игоря, про его бесплодие…
Оксана наступала на соседку, держа перед собой диванную подушку, словно собиралась придушить.
Нинка попятилась к стене и выставила вперед банку с маслом.
— Какое бесплодие, Ксюш? Ничего не помню такого! Мало ли кто кому чего по пьянке ляпнет? Я на следующий день — убей, ничего не помню! Да и какое бесплодие, Ксюш? Его новая-то на шестом месяце. Пузо на лоб лезет… Все знают. Какое уж там бесплодие…
Нинка икнула и скользнула в коридор между кухней и комнатой. Она не сводила глаз с Оксаны.
Та с лица сошла. И вместе с подушкой бочком так на разобранный диван и опустилась.
— Игорь ждет ребенка? — повторила, глядя в Нинкин живот, как раз в пол-литровую банку с маслом.
— Еще как ждет! — обрадовалась Нинка, что дело заканчивается без кровопролитий. — Они как два голубка по заводу ходят, и в женскую консультацию тоже, и в магазин… Он ей тяжелее чайника поднять не Позволяет. Ну, ты же знаешь, какой он… Ну, я, Оксан, пойду…
Нинка пятилась к двери, наблюдая, как Меняется у соседки лицо.
Сначала Оксана вроде бы даже порозовела, а потом резко вдруг кровь схлынула с лица и оно стало бледно-серым, и все остатки эмоций ушли вместе с цветом.
Нина вышла в коридор и на цыпочках пробралась к своей двери. Дойдя, она остановилась, постояла некоторое время прислушиваясь. Затем, как в спасительную гавань, нырнула в свою квартиру.
ГЛАВА 21
— Умару! Умару, дорогой! Говори помедленней! — орала в трубку Инна Викторовна, помогая себе жестами.
