Лиза слышала настойчивый плач сына и, передвигаясь не так быстро, как хотелось бы, злилась на себя за свою слабость, злилась на мужа за то, что вопреки ее пожеланиям распорядился устроить детскую ""так далеко от спальни. Злилась на новую неумеху няню, которую наняли совсем недавно и которая совершенно не понимала Лизу. Приходилось общаться жестами. Осталось только еще наскальные рисунки оставлять на стенах, примерно следующего содержания: «Мой детские игрушки с мылом». Или: «Ополаскивай пустышки кипяченой водой!», «Не вытирай пеленкой пыль!» Лиза подозревала, что частенько, выслушав Умару с совершенно подобострастным лицом, эта черная как ночь девчонка поступает по-своему и не берет в свою курчавую голову ничего лишнего.
Наконец Лиза добралась до детской. Силы кончились, и она решила отдышаться, держась за прохладную стену, отделанную мрамором. Полы в доме тоже были мраморные, для прохлады. Сквозь стеклянную стену детской Лиза наблюдала картину, которую уже успела нарисовать в своем воображении.
Нянька сидела в кресле и слушала плейер. Она держала в руках мирно сопящую девочку, а ногой раскачивала люльку с надрывающимся от крика мальчиком. Вид у няньки был совершенно беззаботный и мечтательный. Она смотрела в потолок и подпевала мелодии.
«Вот обезьяна! — разозлилась Лиза. — Ну как с ней разговаривать?»
Лиза всегда подозревала, что Умару взял няньку прямо из джунглей. Там еще жили племена, подобные Ларисиному Желтому Цветку. Представить юную няньку раскачивающейся на лианах или раздувающей костер не составляло труда.
Лизу даже шатать перестало. Сжав губы в линеечку, она молча вошла в детскую и, не взглянув на няньку, двинулась к кроватке сына. Он посинел от крика. Няньку ветром сорвало с кресла. Она вытянулась в струнку, прижав к груди сверток с девочкой. Лиза взяла сына и сразу поняла, что зря это сделала. Он тут же начал по-звериному настойчиво искать грудь. А ведь она его недавно кормила. Лишь подумав о возможном кормлении, Лиза почувствовала мгновенную боль в груди и положила сына обратно.
Он на секунду стих, а потом, поняв, в чем дело, зашелся с новой силой. Няня уложила девочку в кроватку и теперь виновато сопела рядом, с бутылочкой наготове. Лиза кивнула. Мальчику сунули в рот соску с водой, и, почмокав с минуту, он уснул.
— А где Маша? — Лиза только теперь обратила внимание, что кроватка старшей дочери пуста. А ведь ей самое время спать после обеда!
Лиза выжидательно воззрилась на негритянку.
