Она еще от перебранки с сыном не остыла. — Я все для них сделала! Все им отдала!"
"— Что сделала-то? — подначивала Ульяна, краем уха улавливая, как смачно хрустит куриной ножкой приблудный полковник. — Кого Андрюшке позволила в жены взять? Чуду, какую и не придумаешь!
— Будто он меня спрашивал! А то ты Андрея не знаешь, Ульяна! — отмахивалась Инна Викторовна, перетирая тарелки. Она рукам дело искал», ей тошно было после ссоры с сыном.
— Знаю. Знаю, что он — дитя неразумное, а ты — мать. Как допустила? А теперь винишь его, а в чем он виноват?
— В том и виноват, что башкой не думает вперед! Ульяна все смотрела на Верховцева, и так он бесил ее своей невозмутимостью, что она только выжидала момент, чтобы вцепиться в него напоследок, как он в ту курицу.
— На то ты и мать, чтобы за детей все обдумать. А просто тебе так удобнее, вот что я тебе скажу!
— Что удобно-то мне? Что ты несешь?
— А то и удобно! Что они не на глазах! Андрюшку спихнула абы за кого, Лизу так вообще, срам сказать, куда сплавила…
— Я — сплавила?! — задохнулась Инна Викторовна.
— А кто же? Я, что ли? Чтобы самой на старости лет вольготней было любовью заниматься!
— Ульяна Викторовна! — Брови полковника удивленно полезли вверх.
— А я шестой десяток Ульяна Викторовна! — обрадовалась та, что наконец задела полковника за живое. — Что, правда-то глаза колет?
Инна Викторовна махнула рукой и быстро вышла из кухни. Но Ульяне она и не нужна была. На ее удочку попался полковник.
— Зачем же вы так с сестрой? — укорил он гостью — Инна к вам всем сердцем.
— А она знает, за что мне добром платит! — отрезала Ульяна. — А ты в наши родственные дела не лезь. Ты здесь кто? Нет никто! Ноль! Вот!
— Ну как же? — растерялся полковник. — Я в некотором роде…
— Вот и дело-то! В некотором! Ты тут не первый!
И Ульяна, беззастенчиво загибая пальцы, стала называть фамилии сестриных официальных и гражданских мужей. Тех, кого помнила.
Полковник засмущался Он не знал, что ответить на такие выпады.
— И где они теперь? — резонно поинтересовалась Ульяна.
— Ветром сдуло. И тебя сдует, ежели будешь шибко высовываться. — И она кивнула на обглоданную куриную ножку.
Полковник растерянно притих. А Ульяна разносила его почем зря и остановиться не могла.
Но Инна Викторовна остановила ее. Влетела на кухню и сказала:
— Тише вы! Замолчите.
И включила телевизор. Показывали Африку. Рахитичных негритят со вздутыми животами, тростниковые хижины, грязно-мутную реку.
Все трое прилипли к экрану.
