Она поймала себя на мысли, что видела много женщин, которые хлопотали вокруг тяжелобольных мужей, видела скорбь безутешных вдов и их прибитость хорем. И ее это не то чтобы совсем не трогало, а не слишком удивляло, что ли… А вот преданность Верховцева, его бесприютность, его беспомощность — задели ее. Разбередили душу.
А вот если бы она, Инна, не дай Бог, тяжело заболела? Кто из ее трех бывших мужей стал бы вот так, по-собачьи преданно, просиживать часами в коридоре, чтобы только знать, что она — рядом, через стенку? Больная, в бреду, никакая.
Но — рядом. Кто? Дед Пихто. Нет, никто. Все ее три мужа только требовали внимания к себе, капризничали, предъявляли претензии. Что за жизнь! Ну хоть бы в чем повезло! Нет же — сыплется на голову одно за другим!
Инна Викторовна посидела у своей племянницы. Занимались восстановлением памяти. Это приятное занятие для Инны. Она вдоволь насплетничалась о своей невестке Кристине и нажаловалась на зятя-африканца. Должна же племянница вернуться в русло их семейных дел. Лариса с интересом слушала и смотрела фотографии.
И в самый разгар их беседы в палату просочилась секретарша Инны Викторовны, Леночка. Насколько ей позволяла невыразительная мимика лица, она попыталась что-то там такое изобразить. Инна Викторовна вышла из палаты вслед за Леночкой.
— У вас там посетители в приемной. По-моему, у них что-то серьезное стряслось.
В приемной сидела Оксана с девочкой лет пяти-шести. Оксана отвернулась к окну, а девочка с интересом разглядывала рыбок в аквариуме.
— Думаю, ты — Юля, — догадалась Инна, присев возле ребенка.
Оксана обернулась. Видок у нее был похлеще, чем в день их знакомства. Юлька теперь с интересом рассматривала незнакомую тетеньку.
— Поедешь ко мне в гости вместе с мамой? Юлька кивнула.
Оксана была благодарна Ларисиной тетке, что та не задает вопросов при Юльке. Она молчала всю дорогу до дома Инны Викторовны, молчала, пока та кормила Юльку ужином и укладывала спать. Но когда осталась одна в комнате Лизы, нервы не выдержали — начала тихонько подвывать, кусая губы.
Сползла на пол возле двери и ревела, раскачиваясь из стороны в сторону. Старалась издавать как можно меньше звуков. В таком состоянии ее и застала Инна Викторовна, вернувшись от Юли. Девочка между делом сообщила, что папа с мамой подрались. Инна Викторовна вошла в Лизину комнату, полная решимости. Вид рыдающей Оксаны эту решимость укрепил, и Инна Викторовна перешла в наступление.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе? — сухо поинтересовалась она.
