Остальные скелеты понемногу распрямляли спины. И черепная коробка облагораживалась по мере удаления от кафедры.
Скелеты почти сразу вернули Ларисе чувство реальности. Здесь, среди пособий по древней истории, Лариса почувствовала себя как дома. Более того, она вспомнила саму аудиторию и себя, сидевшую, как правило, впереди, перед самым носом преподавателя. Она выровняла дыхание, глядя на скелеты.
Дверь скрипнула, в проеме показался Петров. На нем были легкие серые брюки и точно такого же цвета рубашка. Кое-где ткань рубашки промокла от пота — он действительно бежал за ней.
Какой же, наверное, идиоткой выглядит она в его глазах!
Лариса не могла придумать себе оправдания. Ей казалось, вся нелепость ее поведения торчит из нее, как лопатки неуклюжего подростка, — ничем не прикрыть.
Петров попытался разрулить ситуацию:
— А я вот… ехал мимо, увидел… Думаю, вы или не вы? Оказалось — вы.
Лариса сглотнула, но сказать ничего не смогла. Она только отметила, что обстановка университета мешает его обычному «тыканью».
— Мне только нужно заехать в деревню, навестить дочку. Вы не возражаете?
— Да, да, конечно, — наконец выдавила из себя Лариса.
— Вы закончили свои дела?
— Закончила. — Лариса с радостью хваталась за предложенные ей «соломинки».
Они вместе вышли из университета и сели в машину. Петров что-то говорил о своих детях, и Лариса в какое-то мгновение засомневалась: а заметил ли он странность ее поведения? А может, он ничего не понял? Ведь могла же она что-то забыть в аудитории и быстро, поспешно вернуться?
* * *Петров вел машину и болтал как ни в чем не бывало.
Он рассказывал о Петрове-младшем. Тот на каникулах работает на восстановлении монастыря. И еще Сашка Петров увлекся историей после того случая в пещерах. Лариса тоже хотела что-нибудь сказать о Сашке, что-нибудь вспомнить из школьной жизни, но… не смогла! Память, как птица, кружилась где-то рядом, хотела проникнуть внутрь, но натыкалась на препятствие.
У Ларисы осталось только восприятие Петрова-младшего, идущее откуда-то тепло при мысли о нем.
Может, он хорошо учился по ее предмету? А может, просто обаятельный мальчик?
Лариса почувствовала, что снова готова запаниковать. Она ничего не помнит! Как она будет работать? Ей придется уйти из школы. Но что она станет делать? Нет, так нельзя. Нужно взять себя в руки.
— А ваша дочка? — бодро спросила Лариса. — Она тоже учится в нашей школе?
— Нет, только в сентябре пойдет в первый класс. Да уж и скорей бы.
