Венец карьеры пахана

Не навязывая своего общества, он всегда перечислял им деньги на жизнь. Кто являлся их благодетелем, они не знали и по поводу этого строили самые невероятные предположения, что всегда забавляло Фартового.

Возможно, что он раскрыл бы свое инкогнито, пришел бы с покаянием к дочери, рассказал бы им о себе как на исповеди. Но Георгия Георгиевича всякий раз сдерживала мысль, что он может оказаться непонятым. А потому, положившись на судьбу, он оставил все как есть.

Большая часть его жизни прошла на чалке, и такое понятие как любовь ему казалось надуманным.

Но сорок лет назад, отпарившись очередную пятилетку, он заглянул на блатную малину к своему подельнику, где и повстречал совсем юную воровку с красивым именем Ангелина. Девчонка оказалась сговорчивой и следующие три часа, отгородившись от картежников пестрой занавеской, они наслаждались обществом друг друга на раздолбанной старой кровати, энергично поскрипывающей в такт движениям сладкой парочки.

В то время Фартовый воспринимал Ангелину как очередной проходной вариант.

Перетерся да тут же и позабыл. Но разве мог он предположить, что у него вспыхнет чувство. И ладно бы прикипел к женщине в теле, с пышными телесами, которые не грех и помять. А то ведь попалась пигалица, и росточком-то с ноготок, и груди в махонький кулачок. Однако уже на следующий день он стал искать Ангелину. А еще через неделю осознал, что запал на нее серьезно.

А еще через полгода Ангелина сообщила ему о том, что забеременела, при этом наотрез отказавшись избавляться от ребенка.

В общем-то, ее судьба была типична для всякой марухи. Порой случалось так, что подруги воров даже толком не знали, от кого они прижили дитя. Но с Ангелиной было все ясно, а потому Фартовый объявил ворам, что девка находится под его покровительством, и он вывернет матку всякому, кто посмеет назвать ее «вставочкой».

Еще через четыре месяца Жора Гуньков загремел в колонию за кражу.

На первый взгляд, история выглядела анекдотичной, он тиснул в транспорте кожу с монетами у одного старика, который и отвел его в милицию.

Над этим случаем потешался весь отдел милиции, но никто не знал, что срок его на воле был строго оговорен на сходке и вору опять следовало возвращаться на кичу.

Жениться Фартовый не смел, не позволял закон, но вот признать ребенка своим понятиями не возбранялось, и шли малявки на волю поддержать любимую с дитем.

В этот раз окончания срока Фартовый ждал с особым нетерпением, но душа чувствовала, что должно произойти нечто неладное.