Венец карьеры пахана

В этот момент Никита позабыл даже о Васильевиче, который лежал на диване, вытянувшись во всю длину. Его голова покоилась на грязной подушке, из которой во все стороны повылезали перья. Носки у покойника были протертые, видавшие виды, из них выглядывали большие пальцы с пожелтевшими растрескавшимися ногтями.

Никиту всегда удивляла способность драгоценщиков проживать в нищете. И это при том, что они буквально сидели и спали на самоцветах. Часто в их доме не бывало даже буханки хлеба, а где-нибудь в шкафу мог лежать кристалл стоимостью в несколько десятков тысяч долларов.

— Не знаю, — пожал плечами Никита, понимая, что угодил в настоящие тиски. Этот майор умел душить. И уж если ухватил за кадык, то будет держать до тех самых пор, пока не испустишь дух. — Я уже говорил, что Васильевич был человеком скрытным и своими планами ни с кем делиться не любил.

— А ты сам не занимаешься «белыми»? — как будто бы между прочим спросил Журавлев.

— Упаси боже! — с жаром открестился Никита. — Я ведь коллекционер, а не драгоценщик. Для коллекционера что важно? Красота! А драгоценщики этого не ценят, для них камушки обычный товар. Где-то нарыл втихаря, потом отгранил и выгодно продал! Я человек совсем другого плана, для меня важнее эстетика, если хотите!

Скулы Васильевича заострились. На коже у самых глаз проявились темные пигментные пятна. Раньше Никита их не замечал.

С улицы раздался какой-то шум.

— Что там еще? — раздраженно повернулся майор к двери.

— Какая-то женщина хочет пройти, — сказал лейтенант.

— Когда-то она жила вместе с Васильевичем. Не драться же мне с ней!

Журавлев вздохнул. Не самое подходящее время для истерик.

— Верно, не драться. Пусть войдет, — распорядился он. — Будет понятой. Объяснишь ей, что тут к чему. Скажешь, что если будет причитать, тогда выставлю!

— Понял, — сказал лейтенант заметно повеселевшим голосом и тотчас вышел.

В комнате не оставалось ни единой вещицы, на которую эксперт и криминалист не обратили бы свой внимательный взор. Они заглядывали в шкаф, перебирали полки с бельем, обследовали темный чуланчик и всякий раз неизменно возвращались с сюрпризом. Сначала это была тарелка с рубинами, которые хитники запросто называли «красными», затем лукошко, которое до самого верха было заполнено сапфирами.