Венец карьеры пахана

Понимаете в чем дело, — раздосадованно воскликнул ювелир, — камень тотчас потеряет почти половину карата. И это только то, что я увидел сразу. А ведь вполне могут обнаружиться очень много неприятных моментов, когда камень будет исследован не навскидку, а более тщательным образом. А вот с этой стороны камушек слегка желтоват. Конечно, этого не увидеть с первого взгляда, — серьезно продолжал Зальцер. — Но вот если посмотреть его под микроскопом, то можно разглядеть это расплывшееся пятно, — губы оценщика сочувственно сжались.

 — Эту часть камня придется даже удалить. — Зальцер сделал вид, что глубоко задумался, словно подобная идея к нему пришла только что. — Возможно, даже придется резать алмаз на две части, а может быть, даже на три.

Старик, тепло улыбнувшись, произнес:

— Вы хотите сказать, что этот камень ничего не стоит?

— Ну что вы! — возмущенно воскликнул ювелир. — Я просто хотел обратить ваше внимание на некоторые изъяны в этом алмазе. — Я дам вам за него тридцать тысяч долларов! — проговорил он почти торжественно, надеясь отыскать в глазах старика хотя бы какую-то перемену.

Но лицо гостя выглядело застывшим и напоминало лик Будды на многочисленных скульптурах, он был приветлив и одновременно холоден. Попробуй разберись, какие именно мысли прячутся у него в голове.

Губы старика чуток раздвинулись, показав первоклассные протезы. Похоже, что этот дед ничего для себя не жалеет.

— Деньги, конечно, хорошие, — неопределенно протянул он. — Но я бы хотел за этот камушек семьдесят тысяч долларов, — Зальцер едва не крякнул от досады.

 — Конечно, я могу подвинуться в цене ради нашей дружбы. Скажем так, на три тысячи долларов. Но не больше.

Иосиф Абрамович продолжал молчать, соображая, как же следует реагировать на слова старика. За эти несколько минут он уже успел сродниться с этим камнем. Алмаз сделался его плотью, вошел в его кровь, стал его частью, превратился в родное существо. Расставаться с ним можно было только вместе с кулаком, в котором был зажат камень.

— Помилуйте! — наконец, воскликнул ювелир.

 — Вы просите такие невероятные деньги!

— Ну, хорошо, вы очень убедительны и красноречивы, я вам уступлю еще, — сдался старик, положив ладони на подлокотники кресла. Улыбка его сделалась еще шире, еще добрее.

Иосиф Абрамович внутренне сжался.

— Пять тысяч долларов!

Ювелир невольно кашлянул. Старик явно издевался над ним.

Старик обескураженно развел руки в стороны.

— Ну, если у вас нет таких денег, тогда разрешите откланяться.