Венецианское завещание

Наследство по праву принадлежит ей!

Нотариус снова направился к двери…

– А это уж позвольте решать нам! – Энрико вписал, наконец, в купчую имя Стевена. – К тому же синьорина ясно выразила свое желание. Вместо того чтобы возмущаться, поблагодарите ее.

Затем он встал, и его место занял нотариус. Он не спеша водрузил на нос очки и отложил в сторону футляр. Потом склонился над бумагами, поднял глаза и заявил:

– Я не могу засвидетельствовать это.

– Почему?! – гневно воскликнули братья Делле Пецце.

– Я видел эти бумаги сегодня утром и все объяснил той синьоре.

– Какой синьоре?! – не выдержав, прорычал Энрико.

– Сегодня утром ко мне приходила синьора. Она хотела вступить в права собственности, но я объяснил ей, что это невозможно. Как странно… Она должна была вам все рассказать. Документы имеют неидентичные подписи. Посмотрите, на соглашении есть гербовая печать баронессы Эйнауди… А на купчей ее нет. Здесь только роспись.

Нотариус торопливо встал и, попрощавшись, удалился.

Склонившись над столом, братья в недоумении разглядывали обе бумаги.

На соглашении рядом с росписью баронессы действительно был печатный оттиск, две латинские буквы «EЕ» и герб в два поля с виноградной лозой.

– Все кончено… – прошептал Алберто и взглянул на брата.

Потом они оба посмотрели на Дайнеку и Стевена Бергстрема. Понимая, что должен огорчиться, тот ощутил только облегчение. Дурацкая улыбка расползлась по его лицу.

Энрико обошел вокруг стола и опустился в кресло.

– Боюсь, вы не совсем понимаете, о чем идет речь… Эта печальная оплошность, допущенная сто лет назад при оформлении документов, помешает нам всем до конца выполнить свой долг.

 – Он вздохнул и продолжил медленно говорить: – Все состояние, недвижимость, деньги, картины… останутся ничьими. А самое главное… Главное – потеряна надежда.

– Картины? – Дайнека вскинула голову. – Почему?

– Это собственность, а собственника нет. Мы ни на что не имеем права.

– Они так и останутся… – Она не договорила.

При виде ее побледневшего лица в разговор вмешался Алберто:

– Не волнуйтесь, синьорина Людмила.

Конечно, раз уж комната вскрыта, мы отдадим картины на реставрацию. Но потом снова закроем их там, со всеми предосторожностями, конечно.

– Об этом придется забыть. Я сам позвоню синьоре Дзанкини. – И Алберто добавил: – Конечно, мы постараемся найти возможность… может быть, существуют прецеденты… Но, увы, надежда слишком ничтожна. Увы!

Дайнека собирала вещи.

На сегодня у нее был запланирован один очень важный визит.