Венецианское завещание

 – И он продолжил: – Подъехала к университету, забежала внутрь. Серега обыскивал машину, я – за ней. Глаз не сводил. Ни с кем не разговаривала, никуда не заходила, покрутилась и вышла. А после того, как поставила машину и пошла домой, мы ее прямо на улице…

– Клянусь, Надя! – воскликнул Лысый Леннон. – С ног до головы, даже ботинки сняли. Ничего!

Он залпом выпил вино из пузатого фужера.

– Не пей, когда за рулем. – Надя поднялась со стула и направилась к выходу. – И вот что… Достань мне билет на тот же рейс. Я полечу в Италию вместе с ней.

– Ты полетишь другим рейсом.

Лысый Леннон отсчитал деньги, кинул на стол и устремился вслед за Надей.

– Ко мне? – спросил он, догнав ее у самого выхода.

– К тебе, – сказала Надя, и он широко распахнул перед ней дверь…

Посреди февральской весны

Въезжая на эстакаду Шереметьева-2, Дайнека думала о том, что где-то в зале второго этажа есть человек, который будет следить за ней и, скорее всего, полетит вместе с ней в Италию.

На табло она увидела, что уже идет регистрация на чартерный рейс Москва – Римини.

У большинства пассажиров наблюдалось «предстартовое» возбуждение. Одни передвигали вещи поближе к узкому проходу, который загораживал собой толстый таможенник. Другие с треском раздирали рулоны скотча, обматывая коричневыми лентами свою поклажу, в бессмысленных попытках защитить ее от погрузочного вандализма.

Были среди пассажиров и такие, кто с аристократическим высокомерием взирал на всю эту возню. В их спокойствии угадывалась неспешность, которая сопутствует твердому финансовому положению.

В нескольких шагах от Дайнеки, повернувшись к ней спиной, стояла молодая женщина. Элегантное, золотистого цвета норковое манто, светло-голубые брюки, длинные, ниже плеч, каштановые волосы. У ее ног примостился кожаный саквояж, очевидно, изготовленный на заказ. Он был украшен натуральным леопардовым мехом и вычурным золотым вензелем, сродни королевскому.

«Там купит», – подумала Дайнека и посмотрела на свою сумку. Несмотря на то что вещей было немного по сравнению с изысканным саквояжем, она выглядела вульгарной или, по меньшей мере, «излишне упитанной».

Женщина повернула голову и, встретившись глазами с Дайнекой, тут же отошла в сторону.

На участке досмотра Дайнеке предложили пройти в отдельную комнату.