Венецианское завещание

Смотрела и чувствовала, что слезы катятся из глаз на подушку. Может быть, от слабости, а может, от радости, что в комнате нашелся человек, кого она точно знает.

Веки тяжело опустились, и она забылась.

Шторы едва колыхались, за приоткрытым окном сияло голубое весеннее небо, в комнате никого не было. Дайнека долго лежала, приходя в себя и вспоминая, как получилось, что она оказалась здесь.

Сначала ей почудилось, что она на даче в своей спальне. Потом, оглядевшись, увидела чужую, почти пустую комнату, белую стену и Святое Распятие на ней.

Спустя полчаса она все помнила. Понимая, что упала еще в замке, никак не могла определить, с какого момента начались видения, слышала ли она голос Джамиля и когда появилась рыжеволосая женщина. Несмотря на то что обычно видения не сохраняются в памяти надолго, это Дайнека помнила и теперь. Особенно то, как женщина соскользнула вниз. И сейчас от ужаса у Дайнеки перехватило дыхание.

– Бедная, бедная Катерина, – тихо промолвила она и услышала:

– Бедняжка опять бредит…

Повернув голову к двери, увидела мать Микеле, толстую женщину с добрым лицом. Рядом с ней стояла маленькая девочка и с любопытством смотрела на Дайнеку.

Опустив взгляд еще ниже, Дайнека увидала лохматую дворняжку, похожую на Тишотку. Она протянула руку, и собака, подбежав к кровати, лизнула ее ладонь. Было уютно и хорошо, говорить не хотелось, Дайнека отвернулась и уснула.

Раффаэлла, мать Микеле, рассказала ей, сколько дней она провела в забытьи.

Пять дней пролежала она в маленькой белой комнате после того, как Микеле привез ее домой. У постели дежурили все по очереди, включая жен троих братьев, сыновей Алдо и Раффаэллы.

Очнулась Дайнека на шестой день и, ощущая себя вполне здоровой, сразу встала. Сначала кружилась голова, но после того, как Раффаэлла накормила ее куриным супом, протертым и по-деревенски наваристым, головокружение исчезло и больше не возвращалось.

Проходя по коридору на кухню, Дайнека заглянула в какой-то проем, увидела там похожую на тень изможденную женщину и, только сделав несколько шагов, поняла, что эта худая, драная особа она и есть. Медленно вернулась назад и застыла перед зеркалом. Прилизанные волосы, втянутые щеки, на лице только нос да глаза, излучающие горячечный свет.