Верь мне

— Ты же больше не пьешь за рулем, — напоминаю ему. Он протягивает вперед ладонь. Она дрожит. — Извини, — хлопнул его по руке, чтобы друг опустил ее вниз. — Мне правда надо было проверить.

— Забей, — отмахивается Стефан, открывает бутылку светлого и залпом выпивает почти половину. — Посажу кого-нить за руль, чтобы до дома подкинули. Жесть, я перепугался, когда тебя закрутило! — пиво в руках друга закончилось. — А если бы не удержал?! — не унимается он.

— Удержал. Без «если» Стеф.

Мы забрали Кристиана, взяли еще пару знакомых парней, которых можно было посадить за руль, и мужской компанией отправились на пляж.

Домой я вернулся под утро. Совершенно трезвый и довольный собой. Убив четыре часа своей жизни на сон, сначала проехал в один из филиалов нашего банка, а затем отправился к родителям. Надо все же лично убедить мать, что я нормально принял информацию о своем усыновлении.

Стоило переступить порог родительской квартиры, как я натолкнулся на темный взгляд суженых глаз отца.

— Я тебя предупреждал! — рычит он.

Интересно, какая тварь в наших кругах стучит ему? Найду, закопаю своими руками. — Какого хрена тебя опять туда понесло?! Рассказа матери было мало?! Ты специально ищешь смерти?! — его руки сжимаются в кулаки.

— Наоборот, — улыбаюсь, гася в себе ответное раздражение. — Учусь ее обгонять.

Глядя на искаженное от ярости лицо Аслана Ленаровича, решил ретироваться. Я не конфликтовать сюда приехал.

Хочу дать ему остыть, ухожу в поисках матери.

— ГЕРМАН!!! — орет он так, что дрожат стекла.

— Привет, мам, — просунул голову в дверь кабинета отца.

— Что случилось, мой мальчик? — красивая женщина с длинными шоколадными волосами тепло мне улыбнулась.

— Иди сюда, сучонок!!! — слышу разъяренный голос отца и ныряю в кабинет целиком. Мама закатила глаза.

— Что ты опять натворил, Гер? — делаю вид, что мне очень и очень стыдно, только это не так. Почему мне должно быть стыдно за то, что приносит мне удовольствие?

— Да так, — махнул рукой. — Погоняли немного. — она сжала в полоску обычно розовые, но сейчас очень бледные губы.

— Тебе плохо, мам? — искренне беспокоюсь. Я ничего не знаю о беременности, но надеюсь, что это и правда нормально.

— Сейчас тебе будет плохо, Амиров! — дверь ударилась о стену, в ней треснуло стекло. Отец переводит взгляд на маму. Тяжело вздыхает, гася свою злость об ее глаза. Снова сработало. И вот за это мне реально стыдно, но мама — отличный буфер между нами, ибо опять получить по морде у меня нет никакого желания.