Верь в меня

Менестрель выводил:

Тут люди в голос зарыдали,

Оплакивая утрату леди Кимбры,

Хитростью увезенной ночью,

Явившегося из северных лесов.

На север умчал он ее в свою крепость,

Твердыню Скирингешил у моря.

Верный чести и полный смелости,

И освободил он прекрасную Кимбру,

Вернул ее нам невредимой.

Но снова приходит к нам Волк по ледяным дорогам

И просит девушку себе в жены,

Предлагает Соколу свою сестру,

Дабы умиротворить ярость воителя.

Тогда заключили оба лорда мир,

Мир заключили в Хоукфорте, прямо здесь,

Во имя союза между семьями,

Во имя детей рожденных и будущих,

Во имя единения наших народов

Не успело отзвучать последнее слово песнопения, как в зале поднялся невероятный шум.

Люди выкрикивали приветствия, в знак одобрения стучали роговыми чашами по столу. Это буйство вызвало пренебрежительную усмешку у Рейвен. Торголд же что-то бурчал себе под нос. Но Кристу увлекло происходящее. Она слышала отрывки из рассказа о событиях, год назад развернувшихся в богатом порту Скирингешил, обиталище Норвежского Волка, о прекрасной женщине, похищенной хитростью, о браке, начавшемся с принуждения и перешедшем в истинную любовь, об армии викингов, приплывших требовать возвращения украденной невесты, и о предотвращенной силой разума и милосердия войне. У Кристы был ко всему этому особый интерес, потому что ее собственный брак будет заключен во имя укрепления союза между Вулфом и Хоуком. Против этого у нее не было возражений. Если ее жизнь станет орудием мира, тем лучше. Но она должна быть любимой, иначе холодные, темные воды, поглотившие ее мать, поглотят и ее.

Впрочем, этим мрачным мыслям не место во время общего веселья. Криста прогнала их от себя и вскоре ускользнула из-за стола вместе с Торголдом и Рейвен, чтобы узнать, какой отдых ждет се в этом новом месте, которое теперь надо считать своим домом… навсегда.

От тяжелого сна Кристу пробудила ожесточенная возня воробьев, которую они затеяли под крышей. Было раннее утро.

На небе еще не погасли звезды. Лежа в сером полумраке, девушка не сразу сообразила, где находится. Пахло деревом и смолой — так же, как дома. И птицы точно так же ворковали в своих гнездах среди ветвей плюща. Но воздух был теплее, мягче и только слегка отдавал солью. Нежен был и говор волн, омывающих берег, менее суровый, чем в Норвегии.

Память вернулась… Криста встала и посмотрела на Рейвен, которая все еще спала, уткнувшись подбородком в грудь.