Верь в меня

Торголд кивнул, улыбнулся и исчез за дверью. Вскоре он вернулся с первой партией их багажа. Пока мужчина сновал туда и обратно, женщины пытались навести в нише чистоту и порядок. Вернее, пыталась Криста, потому что в искусстве создавать удобства Рейвен не имела себе равных. Она двигалась быстро и уверенно и, казалось, находилась в нескольких местах одновременно. В поразительно короткое время ниша преобразилась до неузнаваемости.

Была выметена каждая пылинка, простые деревянные кровати застелены, маленький стол и несколько табуретов расставлены по местам.

Притащив последнюю часть багажа, Торголд огляделся и кивнул:

— Пожалуй, достаточно. Если перестараетесь, начнутся расспросы.

Богатый гобелен с изображением зеленой лесной долины и резвящихся среди деревьев мелких зверюшек Кристе предложили не распаковывать, и она с огорчением кивнула в знак согласия. Насколько она успела заметить, слуги в Хоукфорте жили вполне удобно, однако без малейшей роскоши.

— Остальное оставим на потом, — произнесла она, с явной неохотой отодвигая от себя сверток с гобеленом.

Едва комната приобрела более или менее благопристойный вид, Криста воспользовалась первой возможностью, чтобы подвести итог произошедшим событиям.

Итак, она находится в Хоукфорте, даже видела хозяина крепости, и, кажется, никто ни о чем не догадался. То, что казалось несколько рискованным делом, требующим немалой осторожности, осуществилось даже успешнее, чем можно было ожидать.

Заметив ее улыбку, Рейвен и Торголд обменялись взглядами.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы могли бы сказать, что слишком спешили, чтобы дожидаться эскорта, но боялись, как бы по дороге вас кто-нибудь не узнал и не воспользовался вашей беззащитностью. — Рейвен высоко подняла тощие плечи и добавила: — Как знать, может, он вам и поверит.

— Только в том случае, если вы сообщите ему об этом прямо сейчас, — вмешался в разговор Торголд. — Если протянете время, мужчина поймет, что оказался в дураках. А они этого не любят.

Криста вскочила с постели и уставилась на слуг в полном изумлении.

— Я не собираюсь ничего говорить! Это все испортит. Как же я узнаю то, что так сильно хочу узнать?

— А что там узнавать-то? — возразила Рейвен. — Все мужчины одинаковы… Гордецы, упрямцы, ничего не хотят понимать.

— Самонадеянные, невнимательные, грубые, — продолжил Торголд.