Верь в меня (СИ)

Лера отказалась делать тест ДНК во время беременности, поэтому мне лишь остаётся ждать рождение ребёнка. Я не знаю точно: кто отец её будущего ребёнка, не могу доверять на сто процентов просто словам.

— То есть ты хочешь сказать, что будешь спокойно ждать, пока ребёнок родится?

— А у меня есть другой выход? Нет выхода, Настя. Можно сделать вид, что ничего не произошло. Закрыть глаза и спокойно жить своей жизнью дальше, будто ничего не было.

— Но это не про тебя…

— Не про меня. Если ребёнок всё-таки мой, то я не стану от него отказываться.

— Понимаю. Личный триггер, да, Потоцкий? Ты до сих пор не простил свою мать за то, что она тебя бросила, когда ты был 12-летним мальчиком.

— Не простил, Настя. Да, это мой личный триггер. Можешь так считать.

Данил отходит. Усевшись на кровать, склоняет голову и руками дотрагивается до своих висков. Пальцами их растирает.

Меня немного отпускает. Искренность Потоцкого не может оставить равнодушной. Он открытый, честно признался, только почему? Потому что Люда не оставила ему другого выбора?

— Скажи мне честно, если твоя бывшая жена не раскрыла твой маленький секрет, я бы когда-нибудь узнала про эту Леру?

— Узнала, если бы после рождения ребёнка тест ДНК подтвердил моё отцовство.

Я вздыхаю. Мне нечего больше сказать. Молча подхожу к Данилу, опускаюсь рядом с ним на кровать и голову кладу на его плечо.

— А если ты всё-таки окажешься отцом ребёнка, что тогда?

— Для тебя ничего не поменяется.

25. «Пустота»

Бездумно уткнувшись взглядом в потолок, я лежу на кровати. Не знаю: сколько вот так лежу, кажется, целая вечность прошла с того момента, когда моя жизнь сделала крутой поворот.

Зажав телефон между ухом и плечом, Данил расхаживает по спальне.

— Да всё хорошо у Насти, Анна Владимировна. Я не вру, ну зачем мне врать? — успокаивает мою маму Потоцкий, а я только могу представлять, что она сейчас ему там заливает.

Наверное, уже весь мозг вынесла, но Потоцкий кремень — держится.

Закрываю глаза, а в голове все те же картинки всплывают. От горьких, отравляющих душу воспоминаний, волоски на коже становятся дыбом. Всё так остро и по живому, вряд ли я когда-нибудь забуду «подарок» бывшей лучшей подруги. Людка постаралась как никогда. Даже поджог фотостудии не сравнится с публичным позором, который мы с Данилом испытали.