Вера в ближнего

Поболит немного и будет работать плохо, но часа через два забудешь, в какую ногу прилетело. Только одежду постирай или замени. Я вам не прачка, я с грязными тряпками ничего не сделаю.

— Да и не надо, сам справлюсь. Никогда целителей не видел. Ты и вправду полезная.

— Есть такое. И ты это… Я сейчас про Гангрену серьезно сказала.

— А что с ним? — запутался Читер, не понимая, к чему девушка упомянула одного из своих непутевых спутников.

— Как это что? Ты ничего не замечаешь? Приходи уже в себя. Он ведь тоже погас. Ему пуля чуть голову не оторвала.

И меня та пуля чуть не убила. Я же возле него сидела. Если его не поднимете, я недолго с вами буду. Меня к нему быстро перекинет. Связь у нас такая.

Вникать в хитросплетение странных высказываний целительницы не хотелось. Вообще мысли не желали шевелиться. Читер понял лишь самое главное и медленно кивнул:

— Поднимут и Марта, и Клоуна, и твоего Гангрену. Не волнуйся.

— Да я вообще не парюсь. Это вам париться надо.

— Соска! — тонко прокричал Домовой, так и продолжавший валяться возле кабины.

 — Помоги мне! Я ранен, я умираю! И, ребята, завалите этого козла! Читер, слышишь?! Убей его! Как человека прошу!

— Козла? — не понял тот.

Впору начинать оглядываться в поисках рогатого стада.

— Да Толстого убей! Он козел! Козлина! Он в меня выстрелил! Слей его!!!

Голос раненого стал надрывным.

Соска, даже не подумав выдвигаться к пострадавшему, пояснила:

— Дом драпал, а Толстый не мог его остановить. Кричал, а тот не слушал. Вот и прострелил ему поясницу через окошко.

Только тогда мы остановились.

Читер кивнул, наконец-то что-то поняв полностью. Он и сам несколько минут назад убил вражеского водителя таким же способом — пулей сзади, через окошко. В закрытых грузовиках его держат нараспашку, чтобы люди в кузове могли пообщаться через него с людьми в кабине. В открытых, наверное, принцип тот же.

Пуля в поясницу — жестокий способ торможения, но, наверное, Толстый в той ситуации ничего получше придумать не успел. Да и Читер его в любом случае винить не собирался.

И уж тем более расстреливать.

Все могло закончиться очень плохо. С каждой секундой грузовик увозил приста дальше и дальше от тех, кого требовалось быстро поднять. Времени на уговоры не оставалось, Толстый поступил правильно.

Дворник перестал ругаться и крикнул нетерпеливым тоном:

— Эй, медсестра чертова! Да отстань уже от Читера! Его просто поцарапало! Руку мне пришей! И ноги почини!

— А член тебе не пришить? — равнодушно поинтересовалась Соска.