Вера в ближнего

Или их и не было здесь изначально, или всех приманило падение вертолета. А грохнулся он в паре километров севернее, за угрюмыми корпусами и трубами какого-то огромного завода. Удивительно, как смог столько протянуть, падая с небольшой высоты. Должно быть, пилот очень непростой, не зря Мерс привлек его к такому делу.

Грохнулся, и хорошо. В ту сторону Читеру не надо, так что твари могут там хоть миллионную толпу вокруг обломков собирать.

Но сейчас Читер никуда не шел.

Не в том он состоянии, чтобы ходить.

Сойка с Жуком дотащили его до берега, где все трое укрылись среди высокой поросли тростника.

Видимость с этой позиции нулевая, но и самих со стороны не разглядеть. Не самое лучшее убежище, но другого поблизости не видать, а тащить раненого дальше чревато неприятностями.

Целительство — далеко не мгновенный процесс. Читер помнил, что рука, которую Сойка приживила Дворнику, некоторое время висела плетью. Потом кваз начал шевелить пальцами, дальше согнул ее в локте и только спустя несколько часов обмолвился, что она заработала почти как родная.

Конечности Читеру не оторвало, все при нем осталось и теперь прекрасно ощущалось. Но в целом организму досталось так, что для полноценного восстановления требовалось время и усиленное питание. Именно поэтому он, несмотря на отсутствие аппетита, хорошенечко поел.

Граница перед носом, впору копытами от нетерпения бить. Плюс есть приказ Марта выдвигаться к ней, не дожидаясь остальных. Лидер даже точную инструкцию в личку сбросил, поясняя, как именно следует туда пробираться.

По его словам, ничего сложного и опасного в этом нет. Разве что дорога не слишком удобная, на нее может уйти несколько часов.

Но эта информация верна для физически крепкого человека. В нынешнем состоянии Читер разве что ползти сможет, затратив на такой путь не одну неделю.

Очень сложно сдерживать нетерпение, когда до цели всего ничего осталось.

Но ладно, деваться некуда, придется подождать. Он справится, он несколько регионов прошел, пройдет и эти жалкие километры. Он уже сделал то, что здесь считалось невозможным, да и никому не нужным.

Над ним потешались, ему не верили, его за идиота принимали, но он все шел и шел, шаг за шагом посрамляя скептиков.

И вот дошел до статуса живой легенды. Даже преданными фанатами обзавелся. Жук от счастья улыбается, как бомбой контуженный. Рад без памяти, что оказался в столь прославленном отряде.

Кстати, весь уцелевший состав отряда к гибели Гангрены и Домового отнесся если не равнодушно, то с одобрением.