Верка

Верке показалось, будто она погрузилась в великолепный каменный грот с мигающими со всех сторон неоновыми огнями, которые высвечивали причудливые фасады домов, статуи одиноких людей и всадников, фигуры многочисленных прохожих, уютные навесы кафе, крутые ступени на мостовой, островерхие башни замков и широкие окна магазинов. От ее внимательного взора не ускользнуло, что витрины магазинов выглядели куда изобильнее наших и казались более раскрепощенными. Сверху лилась джазовая музыка, издалека доносилась знакомая песня Ива Монтана, где-то звучала скрипка.

Воздух был насыщен ароматом свежемолотого кофе и засыхающих осенних цветов. Душа гостьи ликовала, а сердце трепетало то ли от прикосновения горячей руки Антала, то ли от нахлынувшего потока впечатлений. Верка не потеряла нить времени, но оно летело в унисон стремительно меняющимся пейзажам и улицам, хотя шли они медленно и Антал часто останавливался, много рассказывал и пояснял. И вот в этой несущейся красочной лавине Дунай появился совершенно неожиданно, в виде высокой каменной набережной. Почему-то Верка представляла себе берег реки песчаным пляжем, к которому ведет пологая лесенка, а он оказался составляющей частью городской архитектуры. Облокотившись на прохладные железные перила, венчавшие набережную, она уловила приятный запах реки. Судя по плеску волн и прыгающим в них отблескам фонарей, течение в реке было сильным, хотя вода виднелась глубоко и русло вряд ли было заполнено до максимальных отметок. Правый берег отстоял сравнительно недалеко, и Верка подумала, что вода сильно скрадывает расстояние, так как знала, что Дунай в районе Венгрии является широким и полноводным.

– Справа виден остров Маргит, – пояснил Антал, – там находится наш самый знаменитый парк.

– А через какой парк мы прошли только что? – спросила Верка.

– Иштван. Будапешт – это непрерывная цепь зеленых насаждений.

– Да. Я обратила на это внимание сегодня, когда ездила по советским учреждениям.

– Но остров Маргит особенный! Парк на нем возводили еще венгерские короли, сначала в виде охотничьего хозяйства, потому что там водилось много дичи, а потом, по мере разрастания города, остров сам превратился в парковую зону. Фактически это лесопарк, где собраны коллекции деревьев из многих стран мира, имеются диковинные и даже эндемические растения, которые я покажу тебе как-нибудь днем. Но я бы назвал истинными красавцами вековые маргитские дубы.