Верка

– Я уже знаю дорогу и дойду сама!

– Это замечательно! Но вдруг вам придется отклониться от проспекта Народной Республики, скажем, на восток, а не на запад? Как вы тогда будете искать свою виллу?

– Откровенно говоря, еще не знаю, но ваша карта – надежный помощник.

– Ничего, я все равно вас провожу!

Верка почувствовала некоторое сходство в интонациях Сергея Владимировича и Антала и больше не стала возражать.

Они пошли пешком, решив немного прогуляться. На улице Эржебет им стали попадаться группы людей, которые двигались в одном направлении.

Это Верку насторожило, и она спросила:

– Что бы это значило?

– Рабочие вышли на демонстрацию. Давайте пройдем немного рядом с ними!

– Я первый раз вижу такое.

– Вон там впереди уже развернули транспаранты: выражается солидарность с венгерскими студентами и высказывается ряд требований наподобие тех, что мы читали на площади имени Сталина.

– К зданию парламента. Там устроят митинг и будут критиковать современный партийно-правительственный курс.

Правда, наши главные лица – премьер министр Хегедюш и первый секретарь Центрального руководства Венгерской партии трудящихся Герё – находятся за пределами страны и вряд ли услышат все то, что им было бы полезно послушать.

– А мы пойдем на митинг?

– Мне пора возвращаться, а вас одну я не могу отпустить, поэтому пройдем с ними лишь до улицы Ваци. Давайте возьмемся за руки и молча вольемся в колонну, потом я вам дам знать, когда уходить.

Верка взяла Сергея Владимировича под руку и подвела к демонстрантам.

Она ожидала попасть в окружение злобных людей, но на многих лицах видела улыбки, некоторые шли с песнями, некоторые о чем-то оживленно беседовали, некоторые пары шагали в обнимку и даже целовались, одна пожилая женщина несла цветы. Верке показалось, что она попала не на демонстрацию протеста, а на первомайское шествие. Правда, неизвестно, что творилось в голове колонны, где шли рабочие в голубых робах, но, судя по всему, и там не поднимали кулаков и не выкрикивали призывы свергнуть нынешнее руководство Венгрии. Она хотела высказать вслух недоумение, однако вспомнила договор с Сергеем Владимировичем о молчании и попробовала мысленно ответить на свой вопрос его словами: «Это не выступление голодного сброда, скажем, донбасских шахтеров, а мирная демонстрация цивилизованных людей…»

Вскоре ее шеф показал рукой направо, они вышли из колонны и, незаметно отделившись от нее, свернули на другую улицу.