А шрам на шее – это оттуда?
– Расскажи, как тебя ранило.
– По глупости, правда, не моей, а одного ездового. Я получил задание забраться с рацией на колокольню церкви и оттуда корректировать огонь «Катюш».
Мне надо было пройти километра три по лесу, форсировать, то есть пересечь реку Прут, протекавшую по открытой местности, и после садами и огородами подобраться к церкви. Я быстро миновал лес и намеревался сходу проскочить переправу. И, хотя она была нашей и последние сутки не обстреливалась, мне показалось подозрительным это затишье.
– А как сейчас? – Верка спросила непроизвольно и тут же подумала, что не стоило делать этого.
– Нормально, даже иногда что-то приятно щекочет в затылке.
– Когда меняется погода?
– Точно, а ты откуда знаешь?
– Тогда догадайся, в какой школе я учился?
– Название не помню, но знаю: в ней учился сам Менделеев.
– Я сказала наугад, потому что это единственная школа, которую я видела в Симферополе. Еще я прочитала на стене имена школьников, не вернувшихся с фронта. Наверно, среди них есть и твои одноклассники?
– Да, мой лучший друг Вадим… Ты проголодалась?
– Пошли на рынок, там продают отличные караимские пирожки и чебуреки.
– Ничего, что я босиком?
Они спустились с холма и шли еще минут сорок незнакомыми улочками, которые иногда становились настолько узкими, что казались игрушечными.
– Здесь могут разминуться только два осла, – пояснил Виктор, – до войны такой ширины было достаточно, но скоро эту «Хаджиму» придется сносить.
– У нас в Донбассе тоже есть… – Верка хотела сказать «трущобы», но подумала, что оскорбит Виктора, и нашла более мягкое определение: – очень узкие улицы.
– Будет и на ваших улицах праздник! – Виктор произнес известный лозунг, как и положено – патетически, и от этого немого смутился.
