Теперь каждый ждал встречи с еще большим нетерпением и с еще большей радостью предавался чудным прикосновениям. Виктор помимо своей воли стал настойчиво искать близости, а Верка поняла, что для этого ее душа еще не оттаяла от холодной боли прошлой зимы. Наверно, впервые в своей жизни Верка растерялась и не знала, что делать. Она не хотела обидеть Виктора и боялась его оттолкнуть, но и пойти дальше не могла. Она стала плохо спать и постоянно думала, как ей быть. У нее не было сомнений ни в своей, ни в его любви, но она не понимала, что терзает ее душу.
В ближайшую субботу, сразу у заводской проходной, Верка сказала Виктору:
– Витя, я должна перед тобой исповедоваться, иначе сойду с ума!
– Вера, милая, мне так хорошо с тобой, мне ничего не надо.
– Нет! – четко и жестко словно отрубила она и, не дожидаясь согласия, начала свой непростой рассказ.
Она ничего не скрывала, не приукрашивала, не оправдывалась и не щадила себя. Иногда ей трудно было подбирать нужные слова, иногда голос ее срывался, иногда ей приходилось сдерживать слезы. Дойдя в своей исповеди до сегодняшнего вечера, она умолкла.
В октябре они расписались и стали жить у Виктора, в его уютной комнате. Верка быстро освоилась в новой обстановке и усердно усваивала привычки и порядки, установленные строгой Сусанной Георгиевной, мамой Виктора.
